Они вскарабкались на крышу. Множество дверей, потемневших от времени, вели в помещения второго этажа. У самого края крыши начальница экспедиции заметила восемь полихромных сосудов, наполовину погребенных в песке. Все они превосходно сохранились. На некоторых даже остались каменные крышки.

У ближайшей двери они помедлили, вновь охваченные странной нерешительностью.

— Ну давайте же войдем, — первой подала голос Слоан.

Пригнувшись, Нора скользнула внутрь и остановилась в ожидании, пока глаза привыкнут к темноте. Помещение отнюдь не пустовало. В дальнем конце виднелся очаг, рядом с ним — два потемневших от дыма горшка. От одного из них откололся большой кусок, и на полу виднелась россыпь кукурузных зерен. В углу устроила гнездо семья древесных крыс. Ветки и отростки кактуса, принесенные ими, покрывал густой слой помета. Воздух пропитался едким запахом крысиной мочи. Сделав несколько шагов по комнате, Нора заметила пару сандалий, сплетенных из волокон юкки, висевшую на деревянном крючке у двери.

Слоан направила луч фонаря на дверной проем, темневший в дальней стене. За ним виднелось второе помещение. Вдоль оштукатуренных стен, подобно бордюру, тянулся сложный красочный узор.

— Змея, — прошептала Нора, указывая на него. — Стилизованная гремучая змея.

— Невероятно, — выдохнула Слоан.

Луч фонаря скользнул по узору.

— Такое впечатление, будто нарисовано вчера.

Пятно света угодило в глубокую нишу.

— Мисс Келли, там что-то есть.

Фонарь осветил плотно завязанный мешочек из оленьей кожи, размером с кулак.

— Наверняка здесь какое-то снадобье, — предположила Нора. — Или горная земля. Ее тоже использовали в лечебных целях.

— По-моему, никому и никогда не удавалось обнаружить ничего подобного.

— Да, — только и могла сказать она.

Несколько мгновений обе молча стояли посреди помещения, дыша пропитанным вековой пылью воздухом. Третий дверной проем, обнаруженный Норой, оказался меньше предыдущих и вел, скорее всего, в кладовую.

— Вы первая, — предложила Слоан.

Пролезть в него оказалось возможным, лишь встав на четвереньки. Слоан пробралась следом. В новом помещении был спертый воздух, а луч фонаря высветил только клубы пыли, поднятые исследовательницами. Постепенно в темноте проступили очертания предметов, и мозг Норы поначалу отказался воспринимать увиденное.

У задней стены выстроились в ряд прекрасно сохранившиеся сосуды. Их гладкие стенки покрывал причудливый геометрический узор. Из одного торчало несколько молитвенных жезлов, украшенных перьями и росписью, даже в сумраке поражавшей яркостью красок. Рядом с сосудами стояла длинная каменная палитра в форме огромного листка, на ней — несколько десятков фигурок животных, вырезанных из полудрагоценных камней. К спине каждой фигурки при помощи сухожилий крепился наконечник стрелы. За палитрой виднелся еще один сосуд с широким горлом, наполненный крошечными птичьими яйцами, вырезанными из черного обсидиана. На каменной подставке, тянувшейся вдоль другой стены, также помещалось множество предметов, имевших необычайную историческую ценность. Нора, не веря в реальность происходящего, озирала помещение, натыкаясь взглядом то на сумку из оленьей кожи с высыпавшимися в прореху резными самоцветами, то на деревянную колыбель, то на плетеные корзины, наполненные красной охрой.

Лишь одна эта комната содержала количество ценных артефактов, связанных с культурой анасази, превышавшее любую коллекцию самого крупного музея! Здесь, в самом сердце затерянного города, царила абсолютная тишина.

Луч фонаря, скользя по углам, выхватывал из темноты все новые потрясающие объекты. Череп медведя гризли, расписанный синими и красными полосами, с пучками лечебных трав, вставленными в пустые глазницы. Кольца с хвоста гремучей змеи, привязанные к расписному жезлу вместе с человеческим скальпом. Большой лист слюды, вырезанный в форме человеческого черепа, оскалившего зубы в жуткой усмешке. Выточенный из кварца майский жук. Изящная плетеная корзинка, украшенная пучками разноцветных перьев колибри. Нора оглянулась на спутницу. Расширенные от удивления глаза Слоан превратились в янтарные плошки. Недавно обретенное самообладание вновь покинуло ее в древней сокровищнице.

— Вероятно, помещение служило кладовой. А семья занимала остальные помещения, — дрожащим от волнения голосом произнесла она. — Всего одна семья! А в этом городе должны быть десятки подобных кладовых. Может, даже сотни.

— Наверняка. Здесь собраны невероятные ценности. И не только по современным меркам. Даже в эпоху анасази любой из этих предметов стоил целого состояния.

Вековая пыль металась в луче, рассекавшем холодный спертый воздух. Нора несколько раз глубоко вздохнула. Убедить себя в том, что все это не мираж, оказалось не так-то легко.

— Мисс Келли, — донесся до нее голос Слоан, — вы понимаете, открытие какого масштаба мы совершили?

— С трудом. — Она через силу сумела оторвать взгляд от запыленных артефактов.

— А мне это удалось, — изрекла девушка. — И я со всей ответственностью заявляю: мы сделали величайшее археологическое открытие в истории человечества.

Нора судорожно сглотнула и открыла рот, пытаясь ответить. Однако язык отказался ей повиноваться, и она ограничилась простым кивком.

Двенадцать часов спустя город Квивира погрузился в тень. Вечернее солнце бросало на долину последние косые лучи. Нора устало прислонилась к древней стене возле места, названного ими со Слоан планетарием. Никогда прежде она не чувствовала себя такой выжатой. Неподалеку раздавались возбужденные голоса других участников экспедиции, многократно повторенные и искаженные горным эхом. Благодаря веревочной лестнице и системе страховки, организованной дочерью профессора, подъем на скалу теперь не вызывал особых затруднений. Основной лагерь группа разбила внизу, в тополиной роще, и отсюда Нора могла видеть поднимающуюся над костром струйку дыма. Рядом темнел серый прямоугольник складного обеденного стола. В честь грандиозного события повар намеревался закатить грандиозное же угощение — медальоны из дичи под кислым соусом. А его обещание выставить к ужину две бутылки «Шато Петрю» повергло всех в шок. Минувший день стал самым длинным и насыщенным в ее жизни, с усталым равнодушием подумала Нора. «День, вобравший века» — кажется, так говорил Говард Картер о своем открытии гробницы Тутанхамона. А ведь они еще даже не переступили порога Великой кивы. Она сама настояла на необходимости отложить данное событие до тех пор, пока экспедиция не закончит предварительных исследований и не появится возможность оценить хотя бы примерный объем работ.