Во всех транспортных узлах, где мне доводилось побывать, сходилось как минимум два вида транспорта. Но на Ундине признавали только вагончики-капсулы в трубах двух диаметров: меньший диаметр — для индивидуальных одно-двухместных капсул для передвижения по городу, больший диметр — для многоместных капсул дальнего следования. Соединенные в состав, многоместные капсулы довозили до соседних городов-куполов. Ни один диспетчер не понимал, что значит «арендовать флаер». Впрочем, я вскоре оставил затею с арендой флаера, так как надеялся найти семью Стахова по старому адресу в Ундина-Сити. По сведениям, полученным от спасателя Алексеева, семья Стахова проживала по адресу Второй Юго-восточный субкупол, блок Т-22, комнаты 5441— 5444. Четыре полностью автономные комнаты на четверых — так заведено на Ундине. Вместе под колпаком, но порознь в комнатах. После смерти главы семьи одну комнату должны были забрать — 41-ую или 44-ую.

По внутреннему устройству Транспортный узел Ундина-Сити напоминал очень крупный Терминал Канала — такой, например, как Терминал Земли. Перроны и перрончики (в зависимости от вместимости соответствующих им капсул) веером расходились от центрального многоярусного зала. После того как диспетчер человеческим языком объяснил мне, что нет у них никакой аренды флаеров, я направился к справочным мониторам, стоявшим в ряд у стены на нижнем ярусе центрального зала. Мониторов хватало на всех. Пассажиры подходили, нажимали какие-то кнопки, разглядывали возникавшие на экранах схемы и отходили, видимо, удовлетворенные. Лишь один пассажир отчего-то очень расстроился и двинул по клавиатуре кулаком.

Потерять карту или испортить справочное оборудование у путешественников считается дурной приметой. Поэтому я минуты три изучал инструкцию. Затем ввел пункт назначения: блок Т-22 Второго Юго-восточного субкупола.

На экране возникла схема Транспортного узла, и зеленая пунктирная линия указала мне путь к нужному перрону. Субкупола считались окрестностью Ундина-Сити, поэтому индивидуальные капсулы туда не ходили. Двадцатиместный вагон-капсула обещал добраться до цели за пятнадцать минут. Я попросил показать мне весь предстоящий маршрут. В ответ на мою просьбу, схема Транспортного узла стала стягиваться в точку, зато экран наполнился новыми подробностями — это был план южной части Ундина-Сити вместе с южными Субкуполами. Зеленая пунктирная линия, практически не вихляясь, дошла до «Суб-К-ЮВ2». Компьютер поинтересовался, не желаю ли я, во-первых, рассмотреть альтернативные маршруты, ибо он продемонстрировал только кратчайший, и во-вторых, скопировать карту в комлог. Первое предложения я отверг, но вторым воспользовался. Особенно я надеялся на схему Транспортного узла, поскольку ненавижу плутать, расшифровывая путанные табло и указатели.

Капсулы уходили каждые полминуты. Пассажиры стояли чинно, поодаль друг от друга, но каждый знал, кому садиться следующим. Я пристроился за дамой, подошедшей к перрону непосредственно передо мной. На скамейке, тянувшейся вдоль перрона, сидел УНИКУМ в шлеме с опущенным забралом. Он прислонился к стене и не шевелился. Я подошел и сел рядом. Затененное стекло забрала не позволяло разглядеть лицо. На дисплее под левым плечом светился восьмизначный номер с буквами. Это был идентификационный код гражданина Ундины. На таможне я получил «гостевой» код, отличавшийся от кода гражданина некоторыми буквами. Как объяснил мне продавец, индикацию необходимо включать, если спишь в «неположенном месте». В остальное время нет никакой необходимости «светить ай-ди-кодом». Ниже кода, у спящего УНИКУМа горел изумрудный «О'кей» — мол, со здоровьем у него все в порядке, а еще ниже — строгий приказ: «Не будить!».

Я разглядывал дисплей, когда скафандр пошевелил рукой и сонным голосом сказал:

— Ну дайте же поспать, туристы треклятые!

Забрало поднялось, мужчина почесал правый глаз, левым поглядывая на меня, и снова опустил забрало. Я успел заметить опухшую бледную физиономию с заспанным серо-зеленым глазом.

Дама, за которой я занимал, уехала две капсулы назад. Оставив сонного УНИКУМа, я проследовал в конец очереди, дождался, пока сзади мне не скажут «Садитесь, чего ждете?», после чего сел в капсулу, выбрав место рядом с мужчиной в УНИКУМе, и задумался о предстоящей встрече.

С момента посадки на планету я никак не мог решить, звонить Марии Стаховой или прийти без звонка. По загадочным ундинским понятиям, визит без предупреждения равнозначен вооруженному вторжению, а у меня даже оружия-то нет — вот что обидно. Впрочем, к вдовам с двумя детьми с оружием не ходят.

А если ОН рядом, и она об этом знает?

Но в таком случае она больше не вдова, и оружие мне бы не помешало.

Что, собственно, я о ней знаю…

Мария Стахова работала вместе с мужем в Институте Астрофизики. Локус Института давал сведения о своих сотрудниках скупо и невнятно. Имя Тимофея Стахова было исключено из всех списков, кроме списка институтских публикаций. Мария Стахова осталась в списке сотрудников на прежнем месте, она что-то публиковала в соавторстве, но большую часть времени, судя по всему, отдавала детям, а не научным исследованиям. Поэтому я ожидал, что по окончании рабочего дня она сразу поедет домой. Часы показывали половину четвертого; дети, вероятно, уже вернулись из школы.

Рабочий день в институте заканчивался в шесть, плюс дорога, но институт здесь рядом, его прямоугольные корпуса соединены со Вторым Юго-восточным субкуполом связкой десятикилометровых труб с вагонами-капсулами. Следовательно, максимум в полседьмого она будет дома.

Где же мне ее ждать?

Как на Фаоне все просто: сиди себе в флаере, припарковавшись рядом с домом или зависнув на высоте, и высматривай нужную персону в бинокль, пока не позвонят из полиции и не прикажут убраться восвояси вместе с биноклем.

А здесь?

Залечь в УНИКУМе перед дверьми и ждать, когда об тебя запнутся?

Мы сделали остановку — третью по счету. Два — четыре человека выходят, столько же заходят. Следующая остановка — моя.

Трубу залил дневной свет. Они, оказывается, бывают прозрачными. Мимо со скоростью двести… нет, уже двести пятьдесят километров в час пронеслись фермы, мачты, LEGO-подобные конструкции и трубы любой толщины. А ведь издалека стена Унидина-Сити кажется совершенно гладкой.

Десять минут я наблюдал спокойный зеленый пейзаж, вблизи немного смазанный большой скоростью. Задний план портили субкупола и цилиндры хозяйственного предназначения. Вокруг — ни души. Появление озер в низинах и кустарника на холмиках казалось столь же случайным, как на поле для гольфа.