Комлог взвыл сиреной скорой помощи. В трех столах от меня обернулись посетители. Парень презрительно посмотрел в мою сторону и нарочно громко сказал сидевшей с ним девушке, что у одного его знакомца комлог сигналит как мартовский кот — кошке, а у другого знакомца комлог издает победный клич вождя папуасов — «Жлобы, короче…».

За «жлоба» я бы сказал ему пару ласковых, но мне было не до парня. Обычно мой комлог гнусавит, как голодный комар — не хочешь, а ответишь на звонок. Сигнал «скорой» комлог издает, когда в него пытаются незаконно влезть через канал связи.

Так и есть: «Зафиксирована попытка взлома системы. Вирус уничтожен.» — замигала на экране кровавая надпись. «Источник?» — спросил я. «Не установлен», — разочаровал меня спай-фаг. На всякий случай я велел перекодировать всю информацию с новым ключом. Процесс занял всё время, оставшееся до визита в триста десятую каюту.

Хоть бы раз предчувствие меня обмануло!

За столом в каюте 310 сидел коротышка-завхоз.

— Почему сразу не сказали, что вы репортер? — строго спросил он.

— Не люблю пышных приемов.

— Ха, и не надейтесь! Будете жить в резервной гостинице.

— Это где селят отставших пассажиров?

— Типа того. Сейчас там пусто. Лишь поэтому я согласился дать вам место. Устраивает?

Я вспомнил, что резервные каюты — восьмиместные, с двухъярусными кроватями.

— Мне нужна индивидуальная каюта.

— Ради бога! Оплатите восемь мест и вперед!

— Но вы же говорите, что там пусто. Давайте, я сначала оплачу только одно место. Когда появится очередной отставший пассажир, оплачу еще одно — и так далее — до восьми. Хотите — оплачу наличными.

Завхоз решительно отверг и мое вполне разумное предложение и взятку:

— Все восемь и за три дня вперед, — отрезал он.

Я смирился. Даже не стал обещать найти украденного робота-уборщика — это было бы уже верхом унижения. Заплатив, я подхватил рюкзак и велел показать мне дорогу.

— Обязательно покажу, — сказал он, вставая. — А то снова заблудитесь.

С ключом от каюты я получил карточку, дававшую мне право находиться на четвертом уровне Терминала.

— Так это на четвертом! — я был крайне разочарован.

— А вы что хотели? Пропуск к силовым установкам?

Вот язва…

— Ведите! — потребовал я, с трудом подавив искушение пнуть его по заднице, которая была как раз на уровне моего колена.

По пути на четвертый уровень я перебирал в уме организации и отдельных личностей, которым могло понадобиться содержимое комлога. Я не специалист по шпионским компьютерным вирусам, но что-то такое слышал, что если спай-фаг не способен даже приблизительно определить направление, откуда пришел вирус, то это означает, что вирус был сформирован непосредственно внутри последнего коммутатора. В данном случае последним коммутатором является коммутатор Терминала. Заключение о местном происхождении вируса подтверждалось таким простым рассуждением: если бы вирус пришел извне — ну, скажем, с соседнего Терминала, — то коммутатор Терминала Хармаса об этом бы знал и автоматически сообщил бы комлогу.

Кто посмел влезть в коммутатор Терминала? Межпланетная связь — святая святых, информация правит Миром, пути ее следования берегут, как Трансгалактический Канал, Галактической Полиции плевать на межпланетные законы почти как Шефу — и еще с десяток похожих трюизмов подвели меня к мысли, что без ГП или работавшего под прикрытием ГП ДАГАРа тут не обошлось.

От всех этих мыслей я подходил к каюте серьезно на взводе. А завхоз, не подозревая, что творится в моей душе, беспечно болтал:

— Там было грязновато, я попросил прибраться, не уверен, закончилась ли уборку, но вас это не должно беспокоить — каюта-то большая, если хотите — подождите в коридоре…

— Найду хоть одну пылинку, разберу и тебя и робота-уборщика на кубиты, — прошипел я, но завхоз не расслышал.

— Вот ваша каюта, — показал он на дверь с облупившейся серебристой краской. Я потянул за ручку.

В каюте орудовал не робот-уборщик. Преследовавший меня хмырь с глазами на носу тер губкой поручень койки второго яруса. Вид у него был самый наглый на свете. И улыбка, которой он меня встретил, была абсолютно хамская. Или же мне очень хотелось, чтобы вид у него был наглым, а улыбка — хамской. В конце концов, коньяк мог оказаться сильнее детоксикатора. Как говорит старший инспектор Виттенгер, когда меня провоцируют, я с самозабвением поддаюсь…

Я выхватил у завхоза ключ от каюты и сказал, что дорогу назад он знает. Вошел в каюту, захлопнул дверь, защелкнул замок. Не глядя на уборщика, я поискал глазами, чем бы дополнительно заблокировать дверь. Уборщик не проявлял никакого беспокойства до тех пор, пока я не заблокировал дверь тележкой с уборщицкими принадлежностями. Он схватил за ручку тележки, и тут я не выдержал…

Если кто-то подумает, что справиться с ним было не труднее, чем с фельдшером Ивановым, то этот человек глубоко заблуждается. Синяк на щиколотке и царапина на шее не проходили целую неделю. Заламывая ему руки, я орал, куда он дел украденного робота-уборщика.