Шеф смущенно посмотрел на меня. Выходит, Яна была не в курсе моей командировки на Ауру.

— Я сделала что-то не так? — напряглась Яна.

— Ты умница, — ласково сказал Шеф. — Виттенгер не должен знать о наших планах.

— Интересно, почему он-то вдруг заинтересовался Аурой… — вслух недоумевал я.

Шаф как бы спохватился:

— Забыл тебе сказать. Некий господин пожаловался охране Терминала ТКЛ— четырнадцать-семьдесят шесть, что у него украли документы и билет с транзитом до Ауры. Когда просмотрели видеозапись пассажиров, садившихся на рейс до Ауры, обнаружили Бенедикта. Виттенгер, пройдоха, попытался скрыть от меня такую новость! — Шеф произнес это так веско, будто Виттенгер скрыл новость не от него, а от правосудия.

Я поинтересовался:

— ТКЛ— четырнадцать-семьдесят шесть — это который? Путеводитель по галактике у меня, к сожалению, в флаере.

— Развилка на границе секторов Фаона, Кита и Земли. От семьдесят шестого есть три пути: назад к Фаону, к Земле и к Ауре.

— Шеф, — недовольно заметила Яна, — похоже, мне вы забыли сказать, что кто-то из нас летит на Ауру за Бенедиктом. Из-за вашей забывчивости я солгала начальнику Департамента Тяжких Преступлений!

— Я полагал, Виттенгер нас дождется, и мы все обговорим, — оправдался Шеф. — Итак, как говорится, все концы ведут на Ауру.

— В Рим, — поправил я.

Яна продолжала злиться:

— Дикие вы. В Рим — дороги, концы — в воду.

— Ты не солгала, — стал успокаивать ее Шеф, — ведь ты не знала, что Федр летит на Ауру.

— А должна была знать! — она обиженно топнула и ушла жаловаться Бьярки.

Я зашел к Ларсону попрощаться.

— Почему так трагично? — выслушав меня, спросил он.

— Почитай «Моролингов».

Ларсон протянул руку. Я пожал.

— Удачи тебе. Что сказать Татьяне?

— Чтоб не дожидалась. Одежду я завещаю тебе.

— Спасибо. Ушивать кое-где придется, — он окинул меня взглядом, повздыхал. — Может, лучше завещать одежду Армии спасения?

— Сам решишь, мне некогда. Ладно, пошел улаживать земные дела.

Мы еще раз пожали руки, я направился к выходу.

— "Земную жизнь пройдя до половины…" — продекламировал он вслед.

«Я умер. И клюют меня павлины», — мысленно завершил я строчкой одного известного поэта из двадцать первого земного века.

Всю дорогу до космопорта я пытался переделать павлинов в моролингов, вышло неудачно, поэтому результат не привожу.

Пассажиры, стоявшие в очереди на регистрацию, делились на две категории. Первая — самая многочисленная — включала в себя тех, кто одет по сезону. В эту категорию входило большинство командировочных и прочие, кто покидает Фаон на долгий срок или, как я, навсегда. Поэтому в первой категории оказался во-первых ваш покорный слуга, и во-вторых — старший инспектор Виттенгер. Он стоял через пять человек впереди меня и пока меня не заметил.

Ко второй категории относились пассажиры одетые теплее, чем того требовала погода. После недолгого отдыха на каком-нибудь из оркусовских курортов, такие пассажиры желают встретить суровую фаонскую зиму во всеоружие. Рассматривая пассажиров и распределяя их по категориям, я все ждал, когда же Виттенгер, наконец, обернется. Стоявшая позади инспектора дама в дорогой шубе и собачкой на руках что-то у Виттенгера спросила, он обернулся, увидел меня, позеленел, даму — проигнорировал и неожиданно махнул полицейскому сержанту — тот топтался возле регистрационного окошка и следил за порядком в очереди.

Сержант откликнулся на зов, но подходил он не спеша, вразвалочку и поглядывая по сторонам. Шел он пока не уперся носом (а это была у него самая выдающаяся часть) в железный полицейский жетон, который Виттенгер держал на вытянутой руке и на соответствующей высоте. Жетон у Виттенгера старый, там крупными блестящими буквами написано «ОТДЕЛ УБИЙСТВ» и больше ничего. На новом жетоне было бы написано мелкими буквами «Начальник Департамента Расследований…» ну и так далее — не всякий сержант станет читать до конца, поэтому Виттенгер новый жетон не заказал. Тем более, что свое звание и должность он в состоянии произнести вслух и членораздельно.

Сержант оценил жетон и встал по стойке смирно. Виттенгер указал ему на меня:

— Сержант, немедленно арестуйте вот этого человека.

Я сам подошел к ним — арестовать он меня не арестует, а пять человек в очереди я обгоню. Но на всякий случай стал набирать номер Шефа.

— За что, инспектор? — плаксивым голосом поинтересовался я.

— За… — он запнулся. — За жестокое обращение с животными!

Тем временем Шеф ответил на звонок.

— Тебе чего?

— Шеф, я в Центральном, тут рядом стоит один полковник из конкурирующей организации и полицейский сержант, который уже достал наручники. Спасайте!

На Шефа иногда находит бзик — он вдруг начинает воображать, что я сам придумываю себе трудности.

— Снова забыл задекларировать бластер? Выкручивайся сам.

— Нет Шеф, тут все намного серьезнее. Помните хозяйку ручного вапролока? Она выполнила-таки угрозу подать на нас в суд за то, что Ларсон скрутил вапролоку хвост и лапы. А ведь говорил ему, не трогай хвост…

— Короче…

— Короче, дело попало к Виттенгеру, поскольку преступление Ларсона отнесено к разряду тяжких. Виттенгер собирается меня арестовать, и тогда плакали наши полмиллиона.