— Эй, монах! — Позвал бывший Воин в Красном, вставший рядом с воздушным шаром.

Ёсай, закутанный во всё, во что можно было закутаться, крепко зажмурился и втянул голову в плечи.

— Я отсюда слышу, как у тебя зубы стучат. Вылезай, я огонь развёл.

Этой ночью было определённо холоднее, чем прошлой. Да и колдуна, имеющего кроме арсенала жутких боевых заклинай, ещё и множество полезных бытовых, рядом не было. В общем, Ёсай начал выкарабкиваться наружу. Ведь даже сам Дракон сказал, что Воина в Красном можно не опасаться, да и отморозить себе что-нибудь за ночь монах не хотел.

Тину действительно удалось разжечь костерок. Там где раньше плясало магическое пламя Зена, теперь весело трещали объятые огнём сухие ветки, а рядом была сложена ещё и приличная кучка хвороста.

«Где он это нашёл…?» — Подумал было Ёсай, но тут заметил, что Тин уже не полуголый, а одет во вполне добротный, но немного потёртый тёмно-зелёный халат с заплатами на рукавах, а рядом стоит раскрытый мешочек со снедью. Видимо успел слетать куда-то на хиданне.

— Что, уже обворовываешь крестьян? — Не смог сдержать улыбки монашек, усаживаясь на камень.

— Я оставил деньги, — отозвался Тин. — Будешь? — Спросил он, приглашающим жестом махнув на мешочек.

— Не откажусь, — чуть поколебавшись, кивнул монашек. Выданные в Моныстыре Низвергающейся Воды припасы уже подходили к концу, кроме того от вяленных рыб и риса он уже порядком устал.

— Слушай… Ёсай, да? — Оторвавшись от еды, спросил Тин. Монах, жующий мясо с листом салата, оторопело кивнул. — Ты же монах. Почему ты путешествуешь с Пришедшим?

— Э-э… с кем? — Не понял он.

— Ну, с колдуном. Так его мандарины официально именуют. — Пояснил Тин.

— Вообще-то, его зовут Зен. — Сообщил Ёсай.

— Да, конечно. Так что вас связывает?

После того как бывший Воин в Красном спросил об этом, монах впервые серьёзно задумался над этим вопросом.

— Раньше, — через некоторое время начал он, — нас связывала так называемая Магия Крови и моё искреннее чувство благодарности за то, что Зен спас мой… в общем спас меня от весьма неприятной участи.

— А теперь?

— Что теперь?

— Ну, ты сказал, что раньше, а как теперь?

— Теперь, смею надеяться, что нас связывают ещё и дружеские отношения. — Вздохнул Ёсай.

— Если смеешь надеяться, значит, ты не уверен? — Продолжал допытываться Тин. В последнее время ему стало интересно всё, касающееся обычных человеческих отношений.

— Зена сложно понять. Я даже не знаю, зачем он вообще путешествовал со мной. Почему не оставил где-нибудь, как Пэй.

— Какую Пэй? — Заинтересовался Тин.

— Да так… — спохватился монашек, — была девчонка одна! Неважно! Главное, что он мог бы меня давно уже где-нибудь оставить, или вообще прибить, а вместо этого мы дошли до конца.

— Тогда, может, это действительно дружба?

— Да, либо она самая, либо особо коварный план навешивания мне на шею разнообразных неприятностей! — Усмехнулся Ёсай. — Хотя во второе легче поверить, но я надеюсь, что это всё же первое.

— Правильно делаешь. — Кивнул Тин. — Пришедший… то есть Зен — честный человек.

— С чего ты взял?

— Я же сражался с ним. Во время боя можно многое узнать о противнике.

— Для честного человека он слишком много хитрит и обманывает. — Хмыкнул монашек.

— Можно хитрить и обманывать в мелочах, но оставаться честным в самом главном. — Глубокомысленно заявил Тин.

Ёсай минуты две молча рассматривал бывшего Воина в Красном, прежде чем снова заговорить.

— А ты никогда не думал пойти в монахи?

— Нет. А зачем?

— Как бы сказал один из моих наставников: твои мысли текут в правильном направлении. Ну… то есть, чтобы стать монахом нужно иметь определённый склад ума. Может тебе попробовать пойти в какой-нибудь монастырь?

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой Тин.

— Тогда чем ты собираешься теперь заняться? — Заинтересовался Ёсай. После сытного ужина и спокойной беседы он уже забыл, что разговаривает с человеком, преследовавшим его через полстраны с вполне однозначными и не особо дружескими намерениями.