– Правда? Ладно, будем считать, что я глухая. Так ты собирал обо мне информацию?

– Мы наводили справки о всех дизайнерах, работающих на «Таймлес Эалумс», – произнес Сев и, желая ее успокоить, положил руку ей на плечо. – Я найду этого детектива и выясню, как он раздобыл информацию о твоем отце. А пока все, что я могу тебе сказать, – это то, что ни я, ни мои братья ничего Тине не говорили.

Франческа вскочила и принялась мерить шагами кабинет.

– Это разрушит брак Тины и Курта.

– Может, да, а может, и нет, – ответил он, хотя первое казалось ему более вероятным.

– Если разрушит, то ты легко приберешь их фирму к рукам.

Сев отверг обвинение:

– Это не делает виноватым меня.

Она прекратила метаться по комнате и остановилась, глядя Севу в глаза:

– Тина утверждает, что секрет раскрыл ей ты, и в этом есть рациональное зерно. Кому, кроме тебя, выгодно открывать ей глаза?

Он пожал плечами.

Насколько я знаю, только мне.

В глазах Франчески мелькнуло удивление.

– Почему ты ничего не отрицаешь?

– Просто я понимаю, что ты все равно будешь обвинять меня. Ты же мне не доверяешь.

– А как я могу тебе доверять? – Она нервно запустила руку в волосы, превращая аккуратную прическу в копну неприбранных локонов. – Ты всегда только использовал меня.

Сев вскочил на ноги. Франческе удалось больно его задеть.

– Я с самого начала говорил тебе, что сделаю все для процветания корпорации Данте. Неважно, на какие жертвы придется пойти. Я говорил тебе, что собираюсь выкупить все фирмы, которые я когда-то распродал. И «Таймлес Эалумс» входит в их число.

Франческа стянула с пальца обручальное кольцо и протянула его Севу:

– Возьми. Я не собираюсь больше его носить.

Он покачал головой:

– Не сходи с ума. Если мы разорвем помолвку сразу после того, как о ней объявили, это не принесет тебе ничего хорошего. – Он поднял руку, призывая выслушать его до конца. – Имя Данте защищает тебя. Пока ты член нашей семьи, никто не осмелится сказать о тебе дурного слова.

Девушка гордо вздернула подбородок.

– Меня не волнует, что говорят обо мне люди.

– Зато я должен это учитывать. Столь кратковременное обручение скажется и на моем имидже. Для корпорации очень важно, что о ее главе думают поставщики, партнеры, конкуренты и покупатели.

Франческа заколебалась. Сев с тревогой наблюдал за ней. К его облегчению, она не стала больше спорить.

– Как долго мы еще будем притворяться? – вместо этого спросила она.

– Столько, сколько понадобится. – Он нежно привлек ее к себе, и по ее телу прошла дрожь желания. – Не торопи события, милая. Неужели быть обрученной со мной так плохо? Тебе ведь понравилась моя семья, не так ли?

Сев опять выбрал не те слова. Потому что глаза Франчески потемнели, словно от боли.

– Я не хочу в них влюбляться.

И он знал, почему.

– Тебе будет слишком трудно расставаться с ними, когда все закончится.

Она резко сменила тему разговора:

– А как насчет Фонтейнов? Ты должен пообещать мне, что не воспользуешься происшедшим. Ты должен пообещать, что заплатишь полную стоимость «Таймлес Эалумс», даже если их брак распадется.

Сев не стал перед ней лукавить.

– Я заплачу столько, сколько на тот момент будет стоить их фирма.

Возможно, ему не следовало откровенничать, потому что Франческа резко вырвалась из его объятий.

– Мы заключили контракт. Ты обещал дать хорошую цену.

– По нашему контракту я покупаю фирму по честной рыночной цене. И я не собираюсь давать за нее ни пенса больше.

– Даже если из-за развода Тины с Куртом рыночная цена фирмы упадет?

– Я обещал то, что обещал, – стоял на своем он.

Девушка застыла, на ее лице мелькнуло выражение, которое насторожило Сева, но через мгновение она лишь беспечно пожала плечами.

– Думаю, у меня нет другого выбора, кроме как согласиться с тобой.

Он прищурился.

– Именно этого я от тебя и ожидал.

Не сказав больше ни слова, Франческа направилась к двери. Ее нежелание спорить насторожило Сева еще больше. Она явно что-то задумала. И он подозревал, что задуманное ему очень не понравится.

Франческа подошла к дому, в котором находилась квартира Сева. Именно тут он чаще всего жил.

Был поздний вечер. Дождь лил как из ведра. Промокшая одежда неприятно липла к телу, заставляя девушку непроизвольно вздрагивать. Она замерзла и мечтала только об одном: скорее добраться до собственного дома и погрузиться в горячую ванну.