Дуглесс не сразу распутала эту головоломку: какой еще врач?! Она больна, что ли? А, ну, конечно же: с доктором!

— Уж не с тем ли доктором, который напечатал статью в журнале? Как бишь его зовут? Не помню как. Кажется, доктор… Гамильтон, что ли? С ним, да?

— Да, он только вчера приехал, — кивнул Николас. — И он надеется, если удастся, обелить меня и кое-что заработать на этом. Однако, по словам Арабеллы, на создание книги потребуются годы. Только вряд ли я выдержу здесь так долго. Ваш мир, знаете ли, какой-то очень уж дорогостоящий!

Дуглесс, хорошо знакомая с научной карьерой собственного родителя, прекрасно знала, насколько важна публикация в академической среде. Любому постороннему, не принадлежащему к этому мирку, могло показаться совершенно несущественным, удалось или нет кому-то раскрыть тайну времен королевы Елизаветы, но для ученого, в особенности начинающего, наличие публикации, содержащей новую информацию, весьма значимо. Особенно для получения постоянной должности в университете вместо временной работы или места преподавателя в каком-нибудь большом и хорошо обеспеченном материально институте, а не в крохотном колледже, финансируемом из местного бюджета!

— Ну, понятно, — проговорила она. — Стало быть, доктор Как-его-там уже явился и взял с вашей Арабеллы клятвенное обещание хранить все в тайне и не подпускать вас к этим документам! Впрочем, нас с вами все-таки пригласили в дом, пусть в качестве гостей — неважно!

Улыбаясь ей поверх своего бокала с вином, Николас ответил:

— Я сумел убедить Арабеллу рассказать мне все, что ей известно обо мне. И надеюсь уговорить ее поведать все остальное! А вы, — тут он пристально поглядел на Дуглесс, — вы тем временем должны побеседовать с этим врачом!

— Он вовсе не врач, а доктор наук! — воскликнула Дуглесс. — И, кроме того… Да что же это такое?! Постойте-ка, хотите знать, что я о вас думаю?! Должна вам сообщить, что во всей этой безумной истории я вовсе не собираюсь, ни при каких обстоятельствах, подыгрывать вам даже при всем желании помочь! Мы с вами договорились, что я буду вашей секретаршей, а вовсе не… Послушайте, да что же это вы такое творите?!

Николас между тем захватил обеими лапищами ее руку и принялся покрывать поцелуями кончики пальцев — один за другим!

— Да прекратите же! Вон, люди смотрят! — вскричала Дуглесс, и почему-то при этом с ног ее соскользнули обе туфельки. Губы Николаса, однако, устремились вверх по ее руке, пока не добрались до одного маленького, но очень чувствительного местечка под локтем. Дуглесс не смогла устоять и покорно сникла на стуле.

— Ну, хорошо, хорошо! — воскликнула она, — Вы победили! Только остановитесь же!

— Так вы поможете мне? — спросил он, глядя на нее из-под своих дивных ресниц.

— Да, да! — ответила она, и он вновь принялся целовать ее руку.

— И прекрасно! — отозвался он, вдруг столь резко вскочив, что ее освобожденная рука со стуком упала на пустую тарелку. — Ну, а теперь мы с вами должны укладываться!

Потирая руку, Дуглесс со страдальческой миной на лице поспешила за Николасом.

— Так вы именно таким способом намерены убеждать Арабеллу?! — крикнула она ему вслед, но вовремя остановилась, заметив, что все взгляды собравшихся устремлены на нее. Дуглесс, как бы извиняясь, улыбнулась — хотя улыбка получилась несколько кривой! — и выскочила из комнаты.

Тот Николас, которого она увидела в их номере-люкс, выглядел уже совершенно другим человеком: он был чрезвычайно озабочен тем, что не имеет соответствующего гардероба. Крутя в руках свою великолепную льняную сорочку, он посетовал:

— Хотелось бы, чтобы на ней был плюмаж! Глянув на собственный, весьма скромный гардероб, Дуглесс едва-едва удержалась от слез. Им предстоит провести уик-энд в поместье английского лорда, где заведено переодеваться к обеду, а у нее — ничего приличного, разве что чемодан с шерстяными вещами, пригодными лишь для повседневного употребления! Она пожалела, что у нее нет с собой белого платья матери — того, украшенного жемчугом, или же красного…

Прервав свои размышления, Дуглесс улыбнулась и кинулась к телефону — уже через минуту трубку в Мэне сняла ее сестра Элизабет:

— Что?! Ты хочешь, чтобы я переслала тебе пару лучших материнских нарядов? Да она нас обеих убьет на месте!

— Ну, Элизабет! — молящим голосом произнесла Дуглесс. Это под полную мою ответственность! Только вышли их тотчас же! Скоростной почтой! У тебя карандаш под рукой? — И она продиктовала Элизабет точный адрес Гошок-холла.

— Послушай, Дуглесс, что это с тобой происходит? То меня достает твой какой-то абсолютно безумный звонок и ты не желаешь сообщать мне никаких подробностей, а сейчас ты требуешь от меня совершить налет на мамашин гардероб!