— Боже ты мой! — воскликнула потрясенная Дуглесс.

— Подведите-ка ее ко мне поближе! — раздался чей-то повелительный голос.

С трудом оторвав взгляд от убранства комнаты, Дуглесс посмотрела на кровать с четырьмя изукрашенными великолепной резьбой ножками. Там, за свисающими занавесями из пурпурного шелка, переливающегося цветами, вышитыми золотой нитью, на постели возлежала женщина в белой ночной рубашке, вышитой черным на отворотах и на гофрированном вороте. Вид у дамы был довольно строгий, а разрез глаз, насколько могла заметить Дуглесс, напоминал глаза Николаса.

— Пройдите сюда! — скомандовала женщина, и Дуглесс подошла к ней поближе.

Голос у женщины, несмотря на повелительный тон, был сдавленным и хриплым, как бывает при простуде.

Лишь приблизившись к кровати, Дуглесс увидела, что левая рука у женщины лежит на положенной поперек постели подушке и какой-то мужчина внушительного вида в длинном камзоле из черного бархата, склонившись над нею, пытается…

— Это что, пиявки? — в испуге вытаращив глаза, спросила Дуглесс.

На руке дамы, казалось, кишели черные червяки. Дуглесс не обратила внимания на то, какими взглядами обменялись леди Маргарет и ее сын.

— Мне сообщили, что вы — ведьма и способны высекать огонь из кончиков пальцев, — сказала дама.

— А это больно? — спросила в ответ Дуглесс, не в силах отвести взор от пиявок.

— Ну да, больно, — раздражаясь, ответила женщина. — Я желала бы посмотреть на эту огненную магию!

Отвращение, которое испытала Дуглесс при виде пиявок на руке женщины, заглушило в ней чувство страха из-за того, что ее считают ведьмой. Пройдя вперед, она поставила свою дорожную сумку на столик рядом с кроватью, небрежно отодвинув в сторону красивую серебряную шкатулочку с инкрустированной изумрудами крышкой.

— Вам не следует позволять этому мужчине проделывать такое с собой! — заявила она. — Насколько я могу судить по вашему голосу, у вас просто-напросто довольно сильная простуда. А голова у вас болит? Вы чихаете? Упадок сил ощущаете?

Уставившись на нее широко открытыми от удивления глазами, дама только кивнула в ответ.

— Так я и думала! — воскликнула Дуглесс и принялась рыться в своей сумке. — Если вы прикажете этому человеку снять с вас этих отвратительных существ, то я излечу вас от простуды! — сообщила она. — А, вот и они! Нашла! Таблетки от простуды! — радостно вскричала Дуглесс, вытаскивая упаковку из сумки.

— Но, мама, — заговорил Николас, выступая вперед, — вы же не можете…

— Уйди, Николас! — распорядилась леди Маргарет. — И вы тоже уходите! — добавила она, обращаясь к лекарю.

Мужчина собрал пиявок с руки леди Маргарет и засунул в обтянутую кожей коробочку.

— Вам нужно выпить стакан воды, — сказал он.

— Вина! — приказала леди Маргарет, и Николас подал ей высокий серебряный кубок с вином, инкрустированный грубовато обработанными драгоценными камнями.

Почувствовав необычность суматохи, происходившей в зале, Дуглесс внезапно осознала, насколько храброй женщиной является леди Маргарет. Или же глупой! — не могла не подумать она, — глупой, если решается принять лекарство от незнакомки. Вручая леди Маргарет таблетку от простуды, она сказала:

— Вот, проглотите, и минут через двадцать вы почувствуете ее действие!

— Мама! — начал было Николас, но леди Маргарет отмахнулась от него и проглотила таблетку.

— Если вы причините ей зло, то заплатите за это! — прошипел Николас на ухо Дуглесс, но она покорно снесла это. А что, если жительницам Англии эпохи Елизаветы противопоказаны таблетки от простуды и у леди Маргарет начнется от них аллергия? — встревожилась Дуглесс.

Она все так же покорно стояла на месте, с нее струилась вода, и она дрожала от холода. Мокрые волосы прилипли к голове, но никто и не подумал предложить ей полотенце! Было ощущение, будто все находившиеся в комнате прямо-таки дыхание затаили, взирая на леди Маргарет, распростершуюся на вышитых подушках. Дуглесс нервно переминалась с ноги на ногу и только тут заметила, что в комнате за прикроватными занавесями находится еще кто-то. Она смогла разглядеть лишь, что это женщина в длинной юбке, затянутая в тесный корсаж.

Дуглесс кашлянула, и стоявший у постели Николас бросил на нее быстрый взгляд.

Должно быть, это были самые продолжительные в жизни Дуглесс двадцать минут, пока она, замерзшая и издерганная, стояла там в ожидании, когда таблетка начнет оказывать действие. Но когда она наконец-то подействовала, все произошло стремительно: пазухи носа у леди Маргарет очистились, и у нее пропало то жуткое ощущение удушья, которое бывает при простуде.

Выпрямившись, леди Маргарет уселась в постели и с нескрываемым удивлением произнесла: