— И до сих пор так делает, — кивнула Дэбби. — В школе мы все удивлялись, для чего ей нужны эти черные маркеры? Дэррил однажды сказал… — она взглянула на Кэди и замолчала.

— Продолжай, — разрешила Кэди, — я выдержу. Хотя с того самого момента, когда он услышал, как я сказала, что он не может даже зажарить цыпленка, Дэррила нельзя безоговорочно назвать моим другом. Так что же он сказал о моих маркерах?

— Что ты пользуешься ими, чтобы писать письма дьяволу, потому что это единственное объяснение твоему феноменальному кулинарному дару.

Кэди и Джейн разом рассмеялись.

— Так расскажите мне про мужчину с лицом, закрытым платком! — напомнила им Дэбби.

На сей раз Джейн кивнула Кэди, предлагая ей самой рассказать свою историю.

— Ну, это же настоящая ерунда! Пока я росла, у меня была навязчивая идея найти этого мужчину. — Она взглянула на Джейн. — Но теперь, мне кажется, я его нашла. Грегори весьма на него похож.

— На кого это «на него»? — ничего не понимая, переспросила Дэбби. — Или рассказывайте, или я заставлю вас съесть по куску тухлого сыра!

— Никогда не знала, что ты столь жестока! — сухо заметила Кэди, но тут же смягчилась. — О'кей, о'кей! Меня преследует из раза в раз повторяющийся сон, всегда один и тот же. Я стою посреди пустыни. Рядом мужчина на белом коне — этаком прекрасном арабском скакуне. На мужчине одежды из черной шерсти. Он смотрит на меня, но я вижу только его глаза, потому что нижняя половина его лица скрыта черным лоскутом ткани.

На мгновение голос Кэди смягчился: она вспомнила о мужчине из своих снов, который стал неотъемлемой частью ее жизни.

— У него необыкновенные миндалевидные глаза. Веки слегка прикрыты, и это придает ему такой печальный вид, словно ему пришлось испытать больше горя, чем обычно отпущено человеку.

Неожиданно Кэди вернулась в настоящее и улыбнулась Дэбби.

— Он никогда ничего не говорит, но я могу сказать, что он чего-то от меня хочет, ждет, что я что-то сделаю. Каждый раз я места себе не нахожу от того, что не знаю, чего он хочет. Через мгновение он протягивает мне руку. Это красивая, сильная рука с длинными пальцами и загорелой кожей.

Вопреки собственном желанию Кэди чувствовала власть это мечты даже сейчас, когда сама рассказывала о ней. Если бы ей все это приснилось раз или два, она смогла бы обо всем забыть, но за последние девять лет не проходило недели, чтобы сон не повторился. И всегда она видела одно и то же, без малейших изменений.

Кэди говорила так тихо, что Джейн и Дэбби вынуждены были наклониться к ней поближе.

— Я всегда пытаюсь дотронуться до его руки. Больше всего на свете мне хочется вскочить на его коня и умчаться с ним вместе. Я хочу ехать туда, куда едет он, остаться с ним навсегда, но не могу. Не могу дотянуться до его руки! Пытаюсь, но расстояние между нами слишком велико. Через некоторое время в глазах его появляется бесконечная печаль, он отводит руку и уезжает прочь. Он сидит в седле, словно слившись с конем. Проходит довольно много времени, и он останавливает скакуна, потом оборачивается всего на мгновение и смотрит на меня так, будто надеется, что я изменю решение и отправлюсь с ним. Каждый раз я зову его, прошу не покидать меня, но, кажется, он никогда меня не слышит. Он становится еще печальнее, потом отворачивается и уезжает. Кэди откинулась на спинку стула.

— Вон и весь сон.

— О, Кэди! — выдохнула Дэбби. — У меня мурашки по коже побежали. И ты считаешь, что Грегори и есть твой арабский принц в жизни?

— Он такой же темноволосый, и с самого первого момента нас влекло друг к другу, а после того, как он сделал мне предложение, сон повторяется каждую ночь. Я думаю, это — знак, правда?

— Я думаю, этот знак говорит, что тебе пора оторваться от мира кулинарных рецептов и мужчин на белых жеребцах и присоединиться к простым смертным, — констатировала Джейн.

— Я никогда не обращала внимания, — ответила подруге Кэди.

— На что?

— Никогда не обращала внимания: жеребец это или нет. Может, это кобыла. А может, мерин. Интересно, если животное кастрированное, как определить, кто это?

— Уверена, если бы люди ели конину, она знала бы, как определить! — заявила Джейн, вызвав смех подруг.

Дэбби тяжело вздохнула.

— Кэди, по-моему, я никогда не слышала более романтической истории. Я решительно уверена, что ты должна выйти замуж за своего арабского принца.

— Вот что интересно: что ты заставишь бедного Грегори надеть на свадьбу? Черный балахон?

Кэди и Дэбби снова рассмеялись, и Кэди с трудом проговорила:

— Мой дорогой Грегори может надевать или даже не надевать на свадьбу что ему угодно. Он-то не страдает от избыточного веса.

— Но и ты тоже, — буркнула Джейн.

— Расскажи об этом продавщице свадебных платьев.

Джейн собралась было ответить, но в этот момент мальчишка-официант принялся протирать столик, откровенно напоминая, что есть и другие желающие посидеть за ним, а женщинам пора освободить места. Через несколько минут три подруги снова оказались на улицах Александрии. Джейн взглянула на часики.