— О, да, то же самое твердил и твой брат, до самого дня своей смерти, — ответил Келсон. — Однако это его не спасло. Не спасет и тебя.

— Ты убил его, потому что он был законным наследником престола Меары после меня! — закричал Ител. — И ты убил мою сестру!

Меч в руке Келсона уже начал снова подниматься, готовясь отдать следующий приказ, но при этих словах король снова опустил лезвие меча на плечо.

— Я казнил твоего брата за то, что он убил твою сестру… и это было именно так, даже если ты предпочитаешь верить во что-то другое, — ровным голосом произнес король. — И я сделаю то же самое с тобой — не из-за того, что ты собой представляешь, а за то, что ты сделал.

— У тебя нет права судить меня, — храбро откликнулся Ител. — Меня может судить лишь суд моих собственных пэров.

Но его кровь словно застыла в жилах, когда он увидел, как коронованный шлем Келсона медленно качнулся в отрицательном жесте.

— Мне почти что жаль тебя, — последовал королевский ответ. — Но я король Гвиннеда и владетель Меары, и я не могу позволить себе жалости, когда необходимо свершиться правосудию. Мои приказы должны выполняться во всех моих землях. И у меня есть вся та власть, что необходима мне для совершения моего суда.

Он взмахнул мечом, указывая на свои отряды, окружившие жалкие силы Итела, — и принц Ител почувствовал, как он вспыхнул от стыда и страха.

— Однако я не деспот, — продолжил Келсон. — Я не считаю твоих солдат виновными, они лишь выполняли приказы своих командиров. Солдаты Меары, если вы сейчас бросите свое оружие — я даю вам слово, что лишь те, кто действительно виновен, понесут наказание. Но если вы заставите меня отдать приказ об атаке, — я клянусь, что за каждого из моих погибших воинов ответят своими жизнями десятеро. Так что же, вы хотите этого?

Ответом солдат стали отнюдь не слова; ответом стал грохот мечей и копий, полетевших на землю, — и вот наконец только Ител и Брайс остались вооруженными. Они, лишившись дара слова, тупо следили за тем, как воины Келсона принялись разделять его бывших солдат на группы по шесть-восемь человек, и уводить их с площади.

И вот наконец в кольце копьеносцев Келсона остались только Ител и Брайс. Келсон и Морган подъехали к ним; их мечи были вложены в ножны. Брайс схватился было за свой меч, но один-единственный взгляд Моргана остановил его руку на полпути, — и Брайс словно примерз к седлу, и мог только смотреть, как Морган подъезжает к нему вплотную и забирает у него все оружие. И принц Ител обнаружил, что не в состоянии даже шевельнуться; он просто сидел в седле, отупевший и безгласный, пока Келсон не очутился рядом с ним. Он просто наблюдал, как король небрежно забрал его меч и кинжал, он был совершенно беспомощен под взглядом Халдейна…

— Свяжите их. Когда лагерь будет установлен — отведите их к моему шатру, — приказал Келсон, не потрудившись бросить на Итела хотя бы еще один взгляд. Они с Морганом развернули коней и покинули стальное кольцо копьеносцев.

Тем временем еще два стальных кольца готовы были сомкнуться вокруг ничего не подозревающих жертв. Первое из них затаилось в переполненном людьми в большом зале замка Ремут, где Нигель Халдейн сидел на похожем на трон кресле, стоявшем на возвышении, окруженный столами, за которыми сидело множество торопливо строчащих по пергаменту писцов, — и делал вид, что внимательно слушает петиции разных купцов и ремесленников.

— Когда лорд Герни привез свою шерсть на рынок в Аббейфорд, он не заплатил ни десятину монахам, ни дань городу, ни пошлины кому-либо из местных землевладельцев, — бубнил камергер. — Если лорд Герни полагает, что он стоит выше закона…

Конечно, Нигель прекрасно знал, что стальное кольцо приготовлено для него, — и после того, как Риченда накануне вечером предупредила его, подготовил все для контрудара. И когда пружина капкана сработает — в него попадутся агенты Торента, а вовсе не Нигель.

Нигель решил даже добавить сладости к заключительной картине, позволив молодому королю Лайему присутствовать на приеме, якобы для того, чтобы он мог выслушать приветствия от посланников Торента и приобрести новый опыт королевской власти. И сейчас мальчик беспокойно ерзал в кресле справа от Нигеля, чувствуя себя слишком неудобно в жестком официальном одеянии, предписанном королю придворным протоколом, — он уже начинал скучать от казавшихся бесконечными петиций. Однако Лайем становился все более послушным с тем пор, как его вывели из-под ежедневного влияния матери; а сама Мораг сидела под надежной охраной в другой части замка, — чтобы она не попыталась оказать заговорщикам помощь, пустив в ход силы Дерини. Конечно, она не знала, что заговор уже раскрыт.

А если бы вдруг в числе пестрой толпы, заполнившей большой зал, оказались другие Дерини, — что ж, Нигель ожидал этого и был готов к встрече с ними. Риченда и Росана, никем не замечаемые, скромно сидели на галерее для музыкантов в дальнем конце зала, а епископ Арилан следил за событиями, укрывшись за висевшими вдоль стены гобеленами слева от Нигеля. К тому же у Нигеля доставало и собственных сил, хотя он надеялся, что ему не придется сегодня испытывать свои не слишком пока развитые умения.