Кто знает, что скрывается там, за лесом? Надо признаться, Тропману и самому было любопытно. Но его главная задача – смотреть за пациентом. Так что придется подождать вестей, которые привезет Байкер, когда вернется. Он секунду прикидывал, чей же это труп скормил трагг-ам Байкер. Если еще кто-то погиб, то хорошо бы это был кто-то из подручных Гэннона.

Присев на край кровати, Тропман вглядывался в Тома. Невозможность хоть как-то ему помочь выводила Тропмана из себя. Хенгуэр дышал гораздо ровнее, но будить его было нельзя. Раны на его лице теперь казались старыми шрамами. Тропман приложил пальцы к шее Тома. Пульс был ровный. Он приподнял ему веко, потом другое. Одни белки. Тропман недоумевал, отчего Том не приходит в себя.

Услышав, что открывается дверь, он поднял голову:

– Доброе утро, Джон, привет, мистер Гэннон.

– Привет, Дик. Что новенького?

Тропман покачал головой. Он почуял напряженную неприязнь друг к другу этих двоих и подумал, не связано ли это с ношей, взваленной на мотоцикл Байкера. Но спрашивать ничего не стал, решил подождать, пока они с инспектором останутся наедине.

– Никак не привести его в чувство, Джон.

– А нельзя сделать какой-нибудь укол или что-то в этом роде? – спросил Гэннон.

– Боюсь, что стимулирующее средство может вызвать обратную реакцию. Перед нами очень трудный случай. Будь у нас под руками все необходимое, мы могли бы что-нибудь предпринять, а так… Ничего не остается – только ждать.

– А вдруг он никогда не очнется? – спросил Гэннон.

– Тогда придется искать какой-то другой выход из ситуации, – проворчал Такер.

– Известите меня, когда найдете его, инспектор! – сказал Гэннон и вышел.

Такер злобно посмотрел ему вслед.

– Что происходит? – спросил Тропман.

– Мы немножко поспорили, – объяснил Такер. – Байкер убил одного из помощников Гэннона и удрал на своем мотоцикле.

– Убил…

Тропман уже понял, что на мотоцикле везли труп, но ему как-то не приходило в голову, что речь может идти об убийстве.

– Думаю, Дик, у Байкера не было выхода. Наверное, этот помощник Гэннона слишком его прижал.

– А теперь Байкер удрал, и у нас стало двумя мужчинами меньше.

– Байкер вернется, – уверенно сказал Такер. – Судя по словам Гэннона, Байкер взял снаряжение для разведки. Помните, он вчера что-то такое говорил.

– Да, но убийство…

– Ну и что, он все равно вернется. Здесь его друзья. Что бы он ни думал о нас с вами и о Гэнноне, друзей он на произвол судьбы не бросит. Да к тому же куда ему здесь деваться?

Говоря это, Такер вспомнил о подозрениях, высказанных Гэнноном, и поделился ими с Тропманом.

– Все может быть, Джон! Что мы по существу знаем о хозяевах этого Дома?

– Ну уж, пожалуйста, не начинайте и вы тоже! О чем говорить, им грозит такая же опасность, как и нам!

– По всей вероятности, да, – согласился Тропман, – но при сложившейся обстановке мы должны быть готовы ко всему и не доверяться предположениям. Конечно, хочется объединиться с обитателями Дома против Гэннона и трагг. Но нельзя забывать, что мы на самом деле ничего о наших хозяевах не знаем.

– Нужно быть начеку, – пробормотал Такер.

Идя по коридору обратно, он досадовал – только этого не хватало. Он понимал, что Дик прав, но подозревать Байкера не хотел. Если еще и Джеми с Байкером морочат его… Черт бы побрал всех и вся! Не желает он даже думать об этом! Но не думать уже не мог.

– Вы тут давно живете?

Салли подняла глаза, увидела Мэгги, улыбнулась и подвинулась, давая ей место рядом с собой на диване. Она безуспешно пыталась привести в порядок длинную комнату, в которую выходила кухня. Они с Байкером часто сидели здесь. Здесь был большой телевизор и приемник «Сони». У окна, выходящего в сад, стоял рабочий стол Байкера. У противоположной стены тянулись полки, забитые старыми комплектами журнала «Популярная механика» и другими байкеровскими журналами, на полках красовались сувениры, которые Байкер вывез из странствий по Аризоне.

Сейчас журналы и сувениры валялись на полу, а сверху на них лежали полки. Салли хотела прибрать на столе – расставить банки с красками, рассортировать альбомы, а кончила тем, что, усевшись на диван, погрузилась в альбом, который почти весь был посвящен ей. Байкер никогда ей его не показывал. Большей частью это были наброски ее головы и плеч, сделанные в разных ракурсах. Некоторые запечатлели Салли во время ее занятий тай-цзы.

Она разглядывала зарисовки, а думала только об одном – о словах Джеми, который сказал ей, что Байкер уехал на мотоцикле. В долговязом Байкере жило два разных человека. Она часто думала, каким он стал бы, если бы не попал в команду «Драконов Дьявола». И тут же начинала сомневаться, влюбилась ли бы тогда она в него, ведь он был бы совсем другим. А ее как раз отчасти и влекли к нему… не буйность, нет, но упорство, уверенность в себе, которые чувствовались во всем, что бы он ни делал – рисовал ли, чинил ли мотоцикл, занимался ли любовью.

Салли отложила альбом, повернулась к Мэгги лицом и подтянула колени к подбородку.

– Мне кажется, я жила здесь всю жизнь, – ответила она, – а на самом деле всего несколько недель. За это время в Доме много чего произошло.

– Слишком много, – сказала Мэгги. – А откуда вы вообще?

– Из Грэнвилля, штат Огайо. Маленький университетский городок. Миновав Калифорнию и Ванкувер, я очутилась здесь.

– Я видела некоторые ваши работы в кабинете Джеми. Мне они очень понравились, особенно акварели. А это ваш альбом?