Должно быть, его добычу спугнула едва заметная тень.

— Пап, это ты? — спросил парень, оборачиваясь. — О господи! Он отшатнулся от занесенного над ним оружия, а когда его взгляд упал на лицо Джона, недоумение в его глазах сменилось ужасом.

Джон так и застыл с поднятой над головой лопатой. Джон Третичный попятился к загончику для овец, одной рукой инстинктивно закрывая лицо, а второй…

У него была только одна рука.

Джон задрожал всем телом от накатившей тошноты и выронил лопату. Отскочив от дощатого пола, она подкатилась прямо к ногам Третичного.

— Что я делаю! — закричал Джон. Желудок скрутило рвотой, но ничего, кроме желтой желчи, из него не вышло. Джон сплюнул на пол, и от этого привкуса его вырвало снова.

Он оказался ничем не лучше Джона Первичного. Он не заслуживал жизни.

Пошатываясь, Джон побрел к задней двери сарая.

— Стой!

Он побежал через поле, но запнулся и упал. Высвободив ногу, Джон встал и снова побежал к роще.

— Подожди! Не убегай!

Оглянувшись, Джон увидел, что за ним, размахивая единственной рукой, бежит Джон Третичный. Футах в двадцати от Джона он замедлил шаг и остановился, протянув ему руку.

— Ты совсем как я, — сказал он. — Только у тебя две руки. Джон кивнул: на то, чтобы говорить, не осталось ни дыхания, ни сил. На глаза навернулись слезы, когда он посмотрел на человека, которого только что намеревался оглушить лопатой.

— Но разве такое возможно?

У Джона наконец прорезался голос:

— Я твоя версия из параллельной вселенной. Джон Третичный энергично кивнул:

— Только ты не лишился руки.

— Нет, не лишился. — Джон покачал головой. — Как это произошло?

Третичный поморщился.

— Я помогал отцу убирать сено на сеновал. Поскользнулся, упал. Вилы воткнулись в руку, рассекли бицепс…

— Да, помню. — В своей вселенной Джон в двенадцать лет свалился с сеновала, когда они с отцом закладывали туда сено. Он думал, что сможет поднять здоровенный тюк, но ему не хватило сил, и он упал прямо на землю — да так, что потерял сознание и выронил вилы. Они воткнулись совсем рядом, оцарапав ему плечо. Отец тогда был в ужасе, а потом пришел в ярость. Нагоняй от матери был куда неприятнее, чем царапина. — Я тогда только плечо поранил.

Джон Третичный рассмеялся:

— В одном мире я потерял руку, а в другом отделался царапиной. С ума сойти, да?

Чему он смеялся? Неужели он не понял, что Джон покушался на его жизнь?

— Да уж.

— Может, пойдем в сарай и перекусим?

Джон посмотрел на своего двойника, недоумевая, как он может такое предлагать.

— Я чуть не убил тебя!

Джон Третичный кивнул:

— Так ты для этого взял лопату? А потом увидел мою руку, верно? И сразу пропал всякий смысл. Ведь у тебя две руки.

Он снова рассмеялся.

— Не только из-за этого, — возразил Джон. — Я просто не мог заставить себя ударить…

— Понимаю.

— Да что ты понимаешь? — заорал Джон. — Я потерял все! — Он сунул руку под рубашку и переключил счетчик вселенных. — Извини, но мне пора.

— Нет, подожди! — крикнул Джон Третичный. Джон попятился и нажал кнопку.

Мир расплылся, и Джон Третичный растаял.

…Здесь были и дом, и сарай, а в отдалении на тракторе работал его отец. Еще один мир, которому он не принадлежит. Он снова переключил прибор и нажал кнопку. Еще один дом. И здесь ему нет места. И снова он двинулся вперед сквозь вселенные. Дом исчез. Еще раз. Здание появилось, только оно было зеленое, а не красное. Раз за разом Джон нажимал на спуск, стремясь как можно дальше убраться от чуть было не совершенного преступления. Облака метались вокруг в беспорядочном танце. Рощица, в которой он стоял, то появлялась, то исчезала. Его родной дом скакал из стороны в сторону: фут вправо, полфута влево. Сарай двигался еще активнее: иногда он оказывался позади дома, иногда к востоку от него. Только земля не менялась: это всегда было поле с пологим спуском. Однажды Джон увидел, что дом обшит алюминием, но после нового прыжка строение исчезло.

Должно быть, он раз сто перемещался из одной чужой вселенной в другую, пока наконец, разрыдавшись, не рухнул на землю.

Он потерял свою жизнь. Потерял навсегда, и никогда не вернет ее обратно.

Джон прислонился головой к стволу клена и закрыл глаза. А когда высохли слезы и успокоилось дыхание, он заснул от усталости.

— Эй, приятель! Пора вставать.

Кто-то легонько толкнул его. Джон открыл глаза и увидел лицо отца.

— Папа?

— Это вряд ли. Разве только моя женушка что-то от меня скрывает.

Мужчина протянул руку и помог Джону подняться. Вокруг росли клены, а рядом, опираясь на палку, стоял его отец из этой вселенной. Джона он не узнал.

— Извините, что заснул на вашем участке. Устал немного.

— Ничего, бывает. — Он махнул палкой в сторону Гурни-роуд. — Город в той стороне. — Он указал на север. — Милях в двух отсюда.

— Да, сэр. — Джон зашагал прочь, но потом остановился. Отец не узнал его, а это значит… Все еще сомневаясь, Джон обернулся к отцу. — Сэр, я с удовольствием поел бы чего-нибудь. Если, конечно, у вас найдется лишняя порция. А расплачусь работой.