– Подожди, —я сосредоточился, чтобы ничего не упустить. – Значит, так: «Он уйдет от

огня, познает небо, даст воде тело и откроет камень». Правильно?

– Да, да! – улыбался Даши.

– Но что это значит? «Он уйдет от огня…» – я задумался, машинально повторяя слова этого не то заклинания, не то пророчества. – Даши, есть идеи?

– Ну, уйти от огня… Может быть, это пожар?

– Пожар! Да! «Познает небо, даст воде тело»… – тут мой взгляд скользнул по скале. – Да!

Я отпустил Даши и стал быстро взбираться вверх.

– Данила, ты что? Ты что задумал?! – кричал Даши снизу.

Но он уже и сам все понял. Таинственный ребус складывался: мы ушли от «огня», а нам надо «открыть камень». Остается «познать небо» и «дать воде тело»! Я стоял на вершине скалы, раскинув руки в стороны, и смотрел вперед. Передо мной было небо, а внизу вода. Прыгнуть!

– Данила, не делай этого! Здесь не меньше пятнадцати метров! Не делай этого, ты разобьешься! – кричал Даши.

А во мне не было страха. Я прошел весь свой путь, дошел до самого его конца и сейчас сделаю то, о чем просил Схимник. Свет согревал меня изнутри. Я сделал два шага назад, потом вперед, оттолкнулся и полетел.

Секунды полета, удар о воду. Нестерпимая боль в плечах, Темнота.

– Данила, Данила! – Даши беспомощно бегал по берегу и звал меня. – Данила!

Я слышал его голос, как если бы он кричал мне в длинную трубу с другого ее конца. Вода удерживала меня на поверхности, я стал перебирать руками и медленно приблизился к берегу. Голова кружилась, кожу жгло, плечи сковало от боли.

Чуда не произошло. А я ждал чуда. Мне казалось, что стоит выполнить все указания, и тогда загадка решится. Ничего не решилось. Я не был разочарован, я похоронил надежду. Что ж, все правильно. Это может только Мессия.

– Мне надо было сильнее оттолкнуться… – я, держась за грудную клетку, снова стал карабкаться вверх.

– Данила, ты что?! Не смей делать этого! Не смей! – Даши пытался остановить меня.

Но я забрался на вершину скалы во второй раз. Посмотрел вниз. На сей раз голова у меня закружилась. Тело сопротивлялось, не слушалось, не хотело прыгать. Н o я взял себя в руки, повторяя как заклинание: «Он уйдет от огня, познает небо, даст воде тело и откроет камень».

Я отошел от края скалы, насколько это было возможно, разбежался и прыгнул.

– Нет, Данила! Нет! – услышал я в последнюю секунду крики Даши.

Удар о воду оглушил меня. Бурление. Темнота.

– Данила! – кричал Даши, пытаясь привести меня в чувство.

– Ничего не получается, Даши. Ничего…

– Я неправильно сказал! Прости меня, прости! Я неправильно сказал!

– Что?..

– Схимник… «Камень»… Неправильно, – Даши плакал и запинался. – «Возьмет камень, чтобы открыть землю».

– Ничего не понял…

– «Он уйдет от огня, познает небо, даст воде тело, возьмет камень и откроет землю»! – оттарабанил юный монах, глотая слезы.

– «Возьмет камень и откроет землю»? – я еще раз посмотрел на скалу, это не укладывалось у меня в голове. – Какую землю, Даши?!

– Не знаю, не знаю… – голос юного монаха стал пропадать.

На мгновение я отключился и увидел Агвана. Он стоял передо мной – смешной, лысый, в монашеской одежде, которая, как и обычно, была ему велика. Он улыбался во весь рот, его глаза лучились светом, он протянул ко мне руки и сказал: «Ты пойдешь дальше, ты дойдешь до того места, которое укажут тебе знаки, ты найдешь Схимника и сделаешь то, что он тебе скажет».

– Как ты сказал?! – я пришел в себя. – «Возьмет камень и откроет землю»?

– Да, да! – повторял Даши.

Я посмотрел вокруг, на воду, на небо, на вершину скалы…

– Надо взять камень, – сказал я и снова полез в гору, чтобы прыгнуть с нее в третий раз.

На вершине скалы отыскался камень в пуд весом. Я сел и долго смотрел на него. Мне предстояло прыгать с этим камнем. Возможно, это конец. Возможно, он меня убьет. Возможно, я и сам убьюсь. Желания умирать у меня не было, но я должен был довести начатое до конца. Я обещал Агвану и сделаю это.

Солнечные лучи показались из-за горизонта. Красивое, жизнерадостное солнце… Я попрощался с ним, поднял камень, прижал его к груди, разбежался и прыгнул.

Ужас объял меня во время полета. Гладь озера распахнулась передо мной с жутким треском. Камень не стал в воде легче, напротив, он казался теперь намного тяжелее. Я уходил все глубже и глубже под воду. Казалось, этому не будет конца. Тело не слушалось, мне не хватало воздуха. Но я прижал к себе камень и решил, что ни за что не разомкну рук.