— Он по своим взглядам монархист, в данном случае, конечно, действовал неправильно, но я уверен, что все делалось во благо императора. Мне хотелось, воспользовавшись вашим любезным приглашением, сказать вам это.

— Он сравнивал преданность с обжигающе горячим рисовым колобком, который, слепив, собирается поднести его величеству. После этого нужно принять смерть. Это его слова. Он подарил мне книгу «История „Союза возмездия"»… Возможно ли, чтобы он сейчас покончил с собой?

— И в полиции, и в тюрьме за этим строго следят, так что думаю, по этому поводу можно не волноваться. Однако, ваше высочество… — Хонда, постепенно освоившись, повел разговор в нужном ему направлении. — Ваше высочество, в какой степени вы осведомлены о деятельности этой группы? Что вам известно? Вы знали обо всем в общих чертах? Насколько вы разделяли их планы? Или вы, ни на чем не основываясь, признавали все, что шло от их преданности и энтузиазма?

— Трудный вопрос, — принц задержал чашку у рта — пар вился над усами, принц выглядел смущенным.

В этот момент Хонда ощутил труднообъяснимый порыв: ему захотелось, чтобы принц понял, чем для него, Хонды, была смерть Киёаки, к которой принц невольно оказался причастен.

Наверное, Киёаки нанес тогда глубокую рану самолюбию принца, но заметить что-либо было невозможно. Однако если на принца пал отсвет того сияющего видения, которое ведет человека, независимо от его положения или богатства, к смерти, в ад… и в случае с Сатоко, если Сатоко, если из-за нее эта страсть у принца обратилась в пепел… Если бы Хонда мог узнать это… — ему казалось: это сильнее всяких молитв утешит душу Киёаки. У страсти и преданности один источник. Если бы теперь принц выказал свои чувства, Хонда стал бы защищать его, рискуя собственной жизнью. Поэтому Хонда, пусть тема Киёаки и была запретной, вознамерился как-то иносказательно передать ту бурю чувств, что привела Киёаки к смерти, и решился сказать нелицеприятную вещь, которую собирался хранить в тайне. Вполне может быть, что это ничем не поможет в суде Исао, и как адвокат он не должен говорить этого, но сейчас он не мог противиться ощущению, что его зовут к этому голоса Киёаки и Исао, звучащие в душе.

— Дело в том, что, знакомясь с результатами расследования, я узнал — это пока держится в тайне, что группа Иинумы замышляла не только устранение лиц из финансовых и промышленных кругов.

— Появились какие-то новые факты?

— Конечно, их планы потерпели крах на этапе подготовки, но они, молодежь, жаждали личного императорского правления.

— Да, похоже.

— Они были убеждены в том, что правительство должно быть сформировано принцем крови; мне трудно говорить вам это, но были обнаружены тайно отпечатанные листовки, где упоминалось ваше имя.

— Мое имя? — принц разом изменился в лице.

— Они собирались разбрасывать листовки сразу после завершения акции: эти отпечатанные на мимеографе листовки должны были сообщить заведомо ложный факт — что вашему высочеству августейшим повелением назначено сформировать правительство. Это ужесточило следствие, и я сейчас озабочен тем, как вести в такой ситуации защиту. В зависимости от того, как этот факт будет использован, преступление может классифицироваться по-разному, оно может стать очень серьезным.

— Это ведь оскорбление верховной власти? Это ужасно, очень, очень опасно. — Принц постепенно повышал голос, но голос временами подрагивал. Хонда, словно желая удостовериться, тихо спросил, не отводя взгляда от удлиненных глаз:

— Прошу прощения за свой вопрос, а что, в армии тоже ходят такие мысли?

— Нет, к армии это не имеет никакого отношения. Просто оскорбительно, что это как-то связывают с армией. Всего лишь дикие фантазии гражданских юнцов.

Принц в возмущении словно захлопнул дверь перед носом гостя — Хонда увидел, что он выгораживает армию. Потаенные надежды Хонды оказались разбитыми.

— И такой подающий надежды юноша помышляет о таких глупостях! Я глубоко разочарован. Мало того, что натворили, еще и мое имя поставили. Использовали меня после единственной встречи, мое имя — члена императорской семьи… Какая неблагодарность! Нет, неблагодарностью это даже не назовешь, он просто не знает правил. Не понимает, что нет большего вероломства, чем пусть даже временно узурпировать власть. Где же здесь преданность! Какая же это чистота! Трудно, когда молодые этого не понимают, — принц бормотал это себе под нос, в нем уже не осталось благородства командира. Душевный пыл мгновенно угас. И Хонда сразу почувствовал холодность, сменившую прежний огонь. Раз взметнувшееся в душе принца пламя, не оставив угольков, погасло.

Принц подумал: хорошо, что он встретился с адвокатом сейчас, теперь на аудиенции в Новый год он ничего не скажет императору и дальше будет жить с чистой совестью. И в то же время его мучили сомнения. Вряд ли эта идея с узурпацией власти могла прийти в голову детям. Подозрительно, что после инцидента не было никаких вестей от лейтенанта Хори. Принц, услыхав о переводе лейтенанта в Маньчжурию, весьма сожалел об этом, но теперь начал думать, уж не сбежал лейтенант туда по собственному желанию, как раз накануне событий. Если так, то принца использовал и обманул человек, которому он больше всех доверял.