Ледышка откинул капюшон, мерзко ухмыльнулся гномам. Бледно-голубые глаза сверкали, словно сосульки, в них стыли равнодушие и скука, лишь где-то в глубине кипят страсти. Но то были только остатки былого огня, что когда-то пожирал этого человека изнутри. Широкое лицо, изъеденное оспой, походило на страшную маску, тонкие губы кривились в отвратительной улыбке.

— Оружейник, Ргар, — хмыкнул Ледышка. — Ты тут по какому поводу?

— Это я хотел услышать и от тебя, убийца, — хмуро ответил гном. — Кажется, наши с тобой дела давно закончены.

Из-за стола поднялся Цыплак, тоже откинул капюшон и встал рядом со старшим товарищем. Я удивленно покачал головой. Его увидел впервые, в темноте было не рассмотреть. Да и свет потайного фонаря мешал. Если Ледышка был крепко сбитый, мощный, то напарник худой и мелкий, бледный, как смерть. Его словно целый год не кормили. Лицо сонное и совсем не злое. Он больше походил на неудачника-ученого. Лысеющий сорокалетний мужчина, с темными кругами под глазами и пухлыми губками, по-детски капризными. Нос картошкой, с длинными светлыми волосками на кончике и большой неопрятной бородавкой. Даже не верится, что такой человек может убивать.

Цыплак сонно и непонимающе посмотрел на гнома, потом перевел взгляд на товарища. Глаза красные, слезящиеся, до меня донесся запах крепкого мужского пота и мощного перегара.

— Ледыжко, спаты охота, давай замочимо тут усих и пойдем видпочиваты, — предложил Цыплак.

— Тебя кто пасть просил открывать? — прорычал Ледышка, не поворачивая головы. — Иди, пей свое пиво и не мешай мне.

Цыплак сокрушенно пожал плечами, плаксиво скривился и, пошатываясь, удалился на свое место.

— Кретин… — проворчал Ледышка, вновь обратил внимание на гномов, — Ну так как, Ргар, миром разойдемся или будем ссориться?

— Мне нечего с тобой делить, душегуб, — с недовольством сказал гном.

— А я так не думаю, — возразил Ледышка. — Вы с твоими сыновьями хотите зарезать человека, который должен мне кое-что.

Гном обернулся, изумленно глянул на меня.

— Ну ты даешь, чародейчик. У тебя прям талант — влазить во всякие неприятные истории, — хохотнул он.

Я улыбнулся, пожал плечами. Страх и злость во мне исчезли, осталась лишь пустота и равнодушие. Наблюдал за всем этим несколько отстраненно, хотелось лишь, чтобы все закончилось как можно быстрее. А ведь еще несколько дней назад не находил себе места от страха, даже ужаса перед всемогущими гномами и безжалостными убийцами. Но что-то надломилось во мне, что-то перегорело. Ощущение странное. Словно я все уже давно испытывал, возможно, даже в прошлой жизни. Знаю, что будет дальше, предугадываю каждое слово своих недругов, каждый жест.

— Как в воду смотришь, уважаемый Ргар, — хмыкнул я.

Гном нахмурился, пожевал губами. Не нравилось ему мое спокойствие, ох, не нравилось. Вселяло беспокойство. Ведь я бы должен ползать в луже своих слез и жидких экскрементов, биться головой о пол и молить, молить о пощаде. А я стоял с каменной мордой, посмеивался, еще и шуточки отпускал.

— Дела с этим… — гном небрежно кивнул в мою сторону, — закончены. Но мои сынки хотят поразвлечься. А это дорого стоит. Могу уступить тебе мага за пару золотых.

— Наглец, — восхищенно хмыкнул Ледышка. — У меня встречное предложение. Я узнаю то, что хочу, а потом тихо ухожу. И не трогаю ни его, ни тебя с твоими отпрысками.

Гном на миг задумался, потом развел руками.

— Твое предложение кажется мне справедливым, убийца.

Он шагнул в сторону, сделал приглашающий жест. Ледышка галантно поклонился: даже так умеет, мерзавец! — и вперил в меня свои глаза-сосульки.

— Итак, маг, — зловеще сказал он, — ты обещал привести мне Эскера. Но я его здесь не вижу. Мне кажется, что я могу потребовать объяснений.

Он подошел, красноречиво поиграл ножом перед моим лицом. Я даже и бровью не повел: трюк детский, слишком наигранный. Стоял и спокойно улыбался. Ледышка зло сощурился, но во взгляде промелькнуло недоумение.

— Потребовать можешь, — ответил я.

Он врубился сразу же, хищно оскалился.

— Ты не понимаешь, с кем играешь в кошки-мышки, парень, — угрожающе сказал он, — где Эскер Гар?

Я поморщился — какой же все-таки неприятный голос, резкий, скрежещущий. Словно по стеклу куском железа.