— Поверь, это совсем не входит в мои намерения.

— Если я ненавижу тебя, то по очень веской причине. Потому, что ты принадлежишь ей! — Она выплюнула последнее слово, как сгусток чистой ненависти. — Вольевой! Ты ее игрушка. Я ненавижу ее, а поэтому, естественно, мне отвратительно все, что с ней связано. Особенно то, что она ценит. И конечно, если бы мне удалось нанести ущерб какой-нибудь ее собственности, уж не думаешь ли ты, что я бы этим не воспользовалась?

— Я никому не принадлежу, — ответила Хоури. — Ни Вольевой, ни кому другому. — Тут же она обозлилась на себя, что так активно оправдывается, и вспыхнула неприязнь к Суджике, которая ее на это спровоцировала. — И вообше это не твое дело! Знаешь что, Суджика?

— Умираю от желания узнать.

— Из того, что я слышала, Борис был не самым здравомыслящим из обитателей вселенной. И еще я думаю, что Вольева не столько довела его до безумия, сколько просто попыталась использовать его психическую неустойчивость в своих целях. — Она позволила своему скафандру слегка замедлить полет и первой мягко коснулась ногой шероховатой стены. — Но это дело у нее не получилось. А задумано было здорово. Может быть, вы с Нагорным стоите друг друга?

— Может оно и так, но…

— Что?

— Я не обязана притворяться, будто мне нравится все, что ты мне говоришь, Хоури. Факт, что если бы мы не входили в одну команду и не таскали на себе скафандры, то я с удовольствием показала бы тебе, как я умею ломать шеи. Впрочем, такая возможность мне еще может представиться в самом недалеком будущем. Однако должна тебе кое в чем признаться. У тебя есть мужество. Обычно ее куколки теряют его быстро. Впрочем, иногда она сама поджаривает их себе на обед еще раньше.

— Ты хочешь сказать, что судила обо мне несправедливо? Извини, если не услышишь от меня слов благодарности.

— Я хочу сказать, что ты, может быть, не настолько ей принадлежишь, как она думает. — Суджика рассмеялась. — Это не комплимент, девочка, а всего лишь констатация. И тебе может не поздоровиться, когда она это поймет. Кстати, это вовсе не значит, что я вычеркнула тебя из своего списка сволочей.

Хоури нашла бы, что ответить, но все, что было у нее на языке, утонуло в голосе Вольевой, которая обратилась к ним по общему каналу со своего наблюдательного пункта, находившегося где-то в середине зала.

— В следующем упражнении особых правил нет, — сказала она. — Во всяком случае, таких, которые были бы вам известны. Ваша задача — оставаться в живых до тех пор, пока не будет дан отбой. Вот и все. Начинаем через десять секунд. Пока будет продолжаться это упражнение, я для вас недоступна и вопросов не принимаю.

Хоури выслушала все без особой тревоги. На Краю Неба тренировки без правил случались часто, да и в Оружейной — тоже. Смысл их заключался в том, что глубинная «изюминка» сценария была так замаскирована, что получалось как бы упражнение в состоянии дезориентации, хаоса, который может сопровождать провал операции.

Началась разминка. Вольева наблюдала за ними с высоты, а в это время из замаскированных люков на них поперли автоматические цели. Эти цели не представляли собой ничего особенного, во всяком случае, сначала. В начале игры скафандры пользовались относительной автономией в обнаружении и выборе целей. Они проделывали все это раньше, чем сидевшие в них люди, так что все, что оставалось на долю «владельцев», это принять решение об уничтожении «противника». Потом цели вдруг перестали быть пассивными, принялись палить в ответ, не так чтобы очень метко, но зато непрерывно наращивая темп и частоту огня, так что даже их бесприцельная пальба стала опасной. И сами цели стали мельче, проворнее и выскакивали из люков быстрее и чаще. Вслед за ростом угрозы скафандры женщин стали терять многие свои функциональные достоинства. На шестом или седьмом раунде их способность к автономным действиям заметно упала, сенсорные сети, которые каждый скафандр намотал на себя, рвались, так что бойцам приходилось все больше полагаться на собственное зрение. Но хотя трудность упражнения и росла, Хоури, которой уже приходилось видеть подобные сценарии, стала действовать хладнокровнее и расчетливее. Надо было лишь хорошо помнить, насколько сохранился запас функциональной пригодности скафандра. Ведь у них еще было оружие, энергия и умение летать.

На начальной стадии упражнения три женщины не поддерживали между собой связи — они настроились на то, чтобы выявить свои собственные умственные пределы. Это было для них чем-то вроде второго дыхания, или того состояния стабильности, которое наступает тогда, когда перейдены рубежи обычного напряжения. Войти в такое состояние было равнозначно вхождению в транс. Существовали определенные возможности концентрации, ресурсы сил, которые можно было ввести в действие, что-то вроде чтения мантр, позволяющего достигнуть состояния медитации. Все это никак не было делом желания — пожелал, и вот ты уже там! Скорее это походило на тяжелый подъем на какую-то почти недоступную высоту. Но когда ты ее одолел и, если надо, взобрался еще чуточку выше, ты вдруг обнаруживаешь, что твои движения стали более плавными, а недоступная высота уже не кажется тебе такой трудной и высокой. Но ты бы ее не покорил никогда, если бы не прибег к могучему ментальному напряжению!

Именно на подходе к такому состоянию Хоури почудилось, что она видит Мадемуазель.

Это не было отчетливое видение. Просто на периферии чувств возникло впечатление, что — мгновенно — мелькнуло некое тело, чуждое этому залу и что оно могло бы принадлежать Мадемуазель. Ощущение исчезло так же быстро, как и появилось.

Могла ли это быть она?

Хоури не видела Мадемуазель со времени инцидента в Оружейной. Последнее обращение Мадемуазель к Хоури было оскорбительнее, чем когда-либо. Случилось это после того, как Хоури помогла Вольевой прикончить орудие из Тайника. Мадемуазель тогда предупредила ее: оставаясь в Оружейной так долго, Хоури привлечет к себе внимание Похитителя Солнц. И в самом деле, в момент, когда Хоури захотела покинуть сферу мозга Оружейной, она ощутила, как Нечто бросилось к ней. Ей померещилось, что на нее несется непрерывно растущая Тень, но она ничего не ощутила, когда, как ей показалось, эта Тень обволокла ее. Было похоже, что в Тени вдруг образовалась дыра, и Хоури проскочила сквозь нее не пойманной. Впрочем, Хоури сомневалась, что все произошло именно так. Правда, весьма возможно, была куда хуже. Хоури крайне не хотелось рассматривать возможность того, что Тенью был Похититель Солнц, но полностью игнорировать ее было нельзя. А принять такое за данность — значило согласиться, что Похититель Солнц умудрился перенести в ее мозг еще больший кусок самого себя!