— Я его управляющий делами и переводчик. Э-э. Вам очень повезло, что я здесь, госпожа.

— Воистину, — кивнула матушка.

— Там, откуда мы родом, тоже есть хорошие певцы, — вставила мятежная нянюшка.

— В самом деле? — управляющий делами сеньора Базилики вежливо склонил голову. — И откуда же вы родом, госпожа?

— Из Ланкра.

Человечек вежливо принялся копаться в своих воспоминаниях, пытаясь отыскать Ланкр на внутренней карте великих музыкальных центров Плоского мира.

— У вас там консерватория? — наконец уточнил он.

— Еще какая! — не сдавалась нянюшка. Потом подумала и добавила для закрепления впечатления: — Консерватория не то слово! Вы бы посмотрели, какие помидоры я закручиваю!

Матушка закатила глаза.

— Гита, консерватория у тебя не ахти какая. Все свои банки ты хранишь на одном подоконнике.

— Может, и так, но там почти весь день солнце… Ой!

— Полагаю, сеньор Базилика направляется в Анк-Морпорк? —любезно осведомилась матушка.

— Мы, — ответил управляющий делами, — милостиво согласились на приглашение Оперы провести остаток сезона на их сцене…

Вдруг он умолк. Его взгляд уперся в багажную сетку.

— А это что? — произнес он.

Матушка подняла голову. — О, это всего-навсего Грибо.

— А вовсе не обед господина Базилики, — вставила нянюшка.

— Что такое Грибо?

— Кот.

— Он смотрит на меня и ухмыляется. — Управляющий делами неловко поерзал. — А еще я чувствую какой-то странный запах.

— Забавно, — удивилась нянюшка. — А я вот ничегошеньки не чувствую.

Доносившийся снаружи стук копыт неуловимо изменился. Дилижанс, замедляя ход, накренился.

— Э-э… — неловко произнес управляющий делами. — Я… э-э-э… похоже, мы останавливаемся переменить лошадей. Какой, э, хороший сегодня день. Пожалуй, пойду погляжу, не найдется ли мест наверху.

Дилижанс остановился. Управляющий быстро вышел. Несколькими минутами спустя движение возобновилось, но человечек так и не вернулся.

— Ну и ну, — покачала головой матушка, когда дилижанс опять накренился, — похоже, остались только я да ты, Гита. Ну и еще сеньор Базилика, который ни бум-бум по-нашенски. Он ведь ни бум-бум, а, господин Лежебокс?

Генри Лежебокс вытащил носовой платок и вытер лоб.

— Дамы! Умоляю вас! Прошу, заклинаю всеми богами…

— Ты что-то натворил? — осведомилась нянюшка. — Воспользовался положением женщины, которая не хотела, чтобы ее положением воспользовались? Украл что-то? (Не считая всяких мелочей, типа черепицы с крыши, отсутствие которых люди, как правило, даже не замечают.) Убил человека, который этого не заслуживал?

— Нет!

—….. Эсме, он правду говорит?

Генри, как уж на сковородке, завертелся под пронизывающим взглядом матушки Ветровоск.

— Да.

— А, ну тогда все в порядке, — успокоилась нянюшка. — Я понимаю тебя. Сама я освобождена от обязанности платить налоги, но людей, которые тоже не желают это делать, очень даже понимаю.

— О, дело не в налогах, уверяю, — ответил Генри. — У меня есть люди, которые платят налоги за меня…

— Ловко придумано, — одобрила нянюшка.

— Но кое-что другое придумано еще более ловко, — матушка склонила голову набок. — Пожалуй, господин Лежебокс, я разгадала твой нехитрый фокус. Вода плюс сахар — нечто вроде, да?

Генри неопределенно всплеснул руками.

— Просто если кто-то прознает… — начал он.

— Заграничное всегда лучше. Вот и весь секрет, — кивнула матушка.

— Это… да, частично это верно… — признал Генри. — То есть… ну кто из нормальных людей пойдет наслаждаться пением какого-то там Лежебокса.

— Кстати, Генри, а откуда ты родом? — спросила нянюшка.

— Откуда ты родом на самом деле? — уточнила матушка.

— Я вырос в Тенях, в Трущобярде. Это в Анк-Морпорке, — объяснил Генри. — Жизнь была чертовски суровая. И было только три способа вырваться оттуда. Либо с помощью голоса, либо с помощью кулаков.

— А какой же третий способ? — осведомилась нянюшка.

— О, можно было еще дойти по переулочку до улицы Симулянтов, по которой, срезая угол, ты выходишь на улицу Паточной Шахты, — пожал плечами Генри. — Но никто из тех, кто выбрал этот путь, ничего не достиг.