– Я просто не собираюсь ставить себя в положение, когда меру моей свободы будет определять муж. Или когда я буду вынуждена бороться с мужем за право на свободу.

Он долго пытливо смотрел на нее.

– Вы говорите о браке ваших родителей, верно?

Она пожала плечами, словно это не имело особого значения.

– Моя мать и дыхнуть не могла без разрешения супруга.

Хит задумчиво похлопал себя рукой по колену.

Не дав ему копнуть глубже, она перешла в наступление:

– Но почему же не хотите жениться вы? Брак для джентльмена не сулит никаких проблем. Никто не говорит, что вы должны иметь детей.

– Вы говорите о фиктивном браке? Браке, заключенном лишь ради того, чтобы заставить замолчать мою бабушку? Вы это предлагаете? – спросил он с угрожающими интонациями. В глазах его также появился грозный блеск.

– Именно так.

– Я не знаю известных мне леди, которые согласились бы на такой брак.

Порция небрежно взмахнула рукой:

– О, я уверена, что они существуют.

– Вы намекаете на себя?

Глаза их встретились. Что-то в атмосфере изменилось. Воздух сгустился. Скопилось напряжение. Порция скрестила руки на груди, затем опустила их и скрестила вновь.

– Конечно, нет, – произнесла она и с трудом узнала собственный голос.

– Хорошо, потому что фиктивный брак меня бы не устроил. По крайней мере, с вами. – Он снова скользнул по ней этими своими дымчато-серыми глазами. И по мере того как взгляд его путешествовал по ее телу, она все сильнее ощущала слабость в ногах. Еще немного, и они совсем откажутся ее держать.

Вскинув голову, Порция пробормотала:

– Хочу вас заверить, что на брак с вами, фиктивный или нет, я бы тоже никогда не пошла. Вы стали бы тем самым деспотичным мужем, брака с котором я так стремлюсь избежать.

Между тем свеча догорала, и на лицо его легла тень. Порция посмотрела на свечу и прикусила губу. Еще немного, и она потухнет совсем.

Его хрипловатый голос ласкал, как шелк.

– Вы ведь не боитесь темноты, верно?

– Нет, – слишком уж убежденно и поспешно ответила она. Нет, она не боялась темноты. Она просто боялась остаться в темноте с ним.

Он стукнул о пол костяшками пальцев, и этот звук отвлек Порцию от ее мыслей.

– Твердый, как камень, и холодный, как лед. Я был бы не прочь присесть на что-нибудь мягкое.

Ее обдало жаром. Хотелось бы знать, понял ли он, что за намек услышала она в его словах. Или, может, он сделал это нарочно, чтобы смутить ее? Он окинул ее взглядом, словно раздевал глазами.

Ну конечно, он сделал это с умыслом, злодей.

Она принялась теребить крохотные розочки, украшавшие вырез ее ворота.

Он проследил взглядом за ее рукой, и глаза его из серых сделались черными. Они стали как раз того цвета, что были прошлой ночью, за мгновение до того, как он поцеловал ее, завладев ее ртом. У Порции горели уши, когда она опустила руку и сжала ее в кулак. Если бы только найти спасение, уцепиться за что-нибудь, что удержало бы ее от всего того, что он пробуждал в ней.

Он отвел взгляд и посмотрел на ступени. Она увидели в его лице то же отчаяние, что надрывало и ее сердце. Он оперся затылком о стеллаж, и бутылки задребезжали.

Порция пристально смотрела на него. Пламя свечи трепетало.

– Пора устраиваться поудобнее, – пробормотал он. – Свет скоро погаснет.

– Может, нам стоит постучать в дверь?

– Все равно никто не откроет. – Он кивнул в сторону ступеней. – Но если хотите попробовать, пожалуйста.

Порция глубоко вздохнула и опустилась на каменный пол поближе к Хиту. В погребе, где наверняка водилась всякая нечисть, она не хотела слишком отдаляться от него.

Усевшись, она молча смотрела на пламя догорающей свечи, и боясь наступающей темноты, и призывая ее. Скорее бы уж этот погреб потонул во мраке, чтобы взгляд ее перестал блуждать по его длинной мускулистой ноге на полу, по широкой ладони с длинными, с закругленными кончиками, пальцами, что лежала на мускулистом бедре. По крайней мере, в темноте она не сможет его видеть и тем самым освободится от искушения повернуться к нему и поцеловать в губы, те самые губы, что в беспамятстве терзали и ласкали ее рот прошлой ночью.

С тихим шипением свеча погасла, и погреб погрузился во тьму. Порция вскрикнула – такой внезапной показалась ей темнота.

Их окружила ночь – они чувствовали себя словно заживо погребенными в склепе, отрезанными от всего мира. Порция глубоко вдохнула затхлый воздух подземелья, и странное чувство непричастности к происходящему охватило ее. Было так, словно она спала и ей снился сон – нет, скорее то был не сон, а полное забытье.