– Здравствуйте, – сказала я и вновь повернулась к холодильнику. – Ты принес какую-нибудь рыбу, утку или что-нибудь для гамбо, Grandpere? – спросила я, не глядя на него, и вынула овощи.

– В мойке куча шримса, который только и ждет, чтобы его очистили, – ответил дед. – Она шикарный повар, Бастер, я поставил бы ее гамбо, джамбалайю и тушеное мясо с овощами против всех других блюд на протоке, – похвастался он.

– Неужто? – отозвался Бастер.

– Скоро убедишься. Да, сэр, скоро убедишься. Ты обрати внимание, как замечательно она содержит дом, даже с такой свиньей, как я, – добавил старик.

Я обернулась и подозрительно посмотрела на него. Мои глаза сузились в узкие щелки. Что-то в его словах мне не понравилось, будто в них скрывалось нечто большее, чем просто хвастовство внучкой. Дед будто рекламировал свой товар. Мой подозрительный взгляд не поколебал его.

– Так вот, Бастер знает о тебе, Руби, – заявил он. – Он сказал мне, что видел тебя много раз, когда ты шла по дороге, или торговала за придорожным прилавком, или бывала в городе. Ведь так, Бастер?

– Да, сэр, это так. И мне всегда нравилось то, что я видел. Ты хорошо следишь за собой, и ты красива, Руби, – сказал он.

– Спасибо, – ответила я и отвернулась, мое сердце начало колотиться.

– Я сказал вот этому Бастеру, что моя внучка, она приближается к такому возрасту, когда ей надо думать о том, чтобы устроиться и иметь собственный дом, свой собственный очаг и свое собственное хозяйство, – продолжал дедушка Джек. Я начала чистить шримс. – Многие женщины на протоке и к концу жизни не имеют того, с чего могли бы начать, но этот Бастер, у него одна из лучших плантаций.

– Одна из самых лучших и больших, – добавил Бастер.

– Я все еще учусь в школе, Grandpere, – сказала я. Я стояла спиной к мужчинам, чтобы ни один из них не заметил страха на моем лице или слез, которые вдруг струйками побежали по щекам.

– А-а, школа уже больше не имеет значения, в твоем возрасте уж точно. Ты учишься дольше, чем я когда-то, – сказал дед. – И уверен, что дольше, чем ты, Бастер.

– Это точно, – засмеялся мужчина.

– Все, что нужно было выучить Бастеру, так это считать поступающие деньги, разве не так, Бастер?

Они оба засмеялись.

– Отец Бастера больной человек, дни его сочтены, и Бастер унаследует все дело, разве не так, Бастер?

– Это правда, и думаю, я это заслужил, – заметил мужчина.

– Слышишь, Руби? – спросил дед. Я не отозвалась. – Я с тобой разговариваю, детка.

– Я слышу, Grandpere. – Я вытерла слезы ладонью и повернулась. – Но я сказала, что не готова выходить замуж за кого бы то ни было, я все еще учусь в школе. Во всяком случае, я хочу быть художником.

– Черт возьми, ты можешь быть художником. Вот Бастер купил бы тебе всякие краски и кисти на целую сотню лет, правда, Бастер?

– На двести, – проговорил мужчина и засмеялся.

– Вот видишь?

– Grandpere, не надо, – умоляла я. – Ты ставишь меня в неловкое положение.

– Ну да? Ты уже достаточно взрослая для таких штучек, Руби. Кроме того, я не могу кружиться здесь весь день, опекая тебя, разве не так? Теперь, когда твоя бабушка покинула нас, тебе пришло время стать взрослой.

– Она, конечно, выглядит совершенно взрослой, – сказал Бастер и провел языком вокруг рта, чтобы подобрать кусочек мяса рака, застрявшего в щетине.

– Слышишь, Руби?

– Я не желаю слушать это. Я не желаю говорить об этом. Я не собираюсь ни за кого выходить сейчас замуж, – закричала я и попятилась от мойки и от мужчин. – И особенно за Бастера, – добавила я и бросилась из кухни вверх по лестнице.

– Руби! – позвал дед.

Я остановилась на верхней ступени, чтобы перевести дыхание, и услышала, как возмущался Бастер.

– Таково-то твое заверение легко обделать все дело, Джек? Ты привел меня сюда, заставил купить тебе ящик пива, а она вовсе не такая послушная леди, как ты обещал.

– Она будет такой, – заверил его дедушка Джек. – Я об этом позабочусь.

– Может быть. Тебе просто повезло, что мне нравятся девицы с характером. Это все равно что обуздывать дикую лошадь, – сказал Бастер. Дед захохотал. – Скажу тебе вот что. Я увеличу то, что собирался тебе заплатить, еще на пять сотен, если смогу сначала попробовать товар.

– Что ты имеешь в виду? – спросил старик.

– Мне не нужно растолковывать тебе, правда ведь, Джек? Ты просто притворяешься дураком, чтобы поднять ставку. Хорошо, я признаю, что она что-то особенное. Я дам тебе завтра тысячу за одну ночь с ней, а остальное в день свадьбы. Во всяком случае, женщину нужно вначале приручить, и лучше уж я приручу свою жену сам.