Романова с мимолетной грустной улыбкой пожала плечами:

— Хорошо же вы меня знаете, Вилф Брим. Начнем с того, что вам не стоило так рисковать ради встречи со мной. Я охотно пошла бы с вами в первый же вечер нашего знакомства. И в следующий раз, когда мы вместе окажемся в Авалоне, вы сможете убедиться, что назначить мне свидание не так уж сложно. Почти все свое время я зарабатываю на жизнь — мужчин это отпугивает.

— Дураки же после этого авалонские жители, — сказал Брим, снова удивляясь сам себе. — Если б я там жил, вы не знали бы, как от меня отвязаться.

Тонкое лицо Анны Романовой озарилось вдруг такой красотой, что Брим остолбенел.

— Я запомню эти слова, — тихо, почти шепотом, сказала она.

Короткая прогулка вдоль темного озера к коттеджу Романовой закончилась, не успев начаться, хотя Брим дважды останавливался «полюбоваться видом». Его чувства смешались, и ни тонкий аромат духов, ни плеск волн о берег уже не оказывали на него прежнего действия. Он шел молча, боясь лишний раз открыть рот или взять Анну за руку. Она стала чем-то первостепенно важным в его жизни.

У дверей ему отчаянно захотелось сжать ее в объятиях… нет, Вут свидетель, он хотел гораздо большего: ему хотелось лечь с ней в постель! Но Брим — впервые в жизни — оробел. Что, если он неверно ее понял? Что, если она шарахнется от него прочь? Раздираемый желанием, он осторожно коснулся ее руки.

— Анна… можно мне… обнять вас на прощание?

И невозможное случилось: она оказалась в его объятиях, теплая, хрупкая, обвившая руками его шею. Теперь ему страстно хотелось ее поцеловать, но она не поднимала лица и вся дрожала, хотя ночь была теплая.

Так они и простояли, казалось, целую вечность — и наконец он отпустил ее.

Тогда она подняла лицо — о Вселенная, как же она была соблазнительна!

Но сейчас, пожалуй, слишком поздно начинать все сначала.

— Анна, — прошептал он, перебарывая робость, и взял ее руки, мягкие и теплые, в свои. В этот миг он понял, что и она чувствует то же самое — что она принадлежит ему! Дыхание у него участилось, ноги ослабли. Он хотел ее с той же силой, как раньше первую красавицу их класса в Академии. Не просто для секса — для секса годится любая. Он хотел ее, потому что она была лучше всех. Самая красивая, самая способная. Он снова обнял Анну, и на этот раз она отдалась ему целиком. — Анна, — повторил он, — ты хочешь?

— Н-не знаю, Вилф, — пролепетала он. — Я сейчас не очень хорошо соображаю.

Внезапно он отрезвел, словно его окатили холодной водой. С той красоткой из класса он переспал, как только представился случай, — но только один раз. И теперь из-за этого он должен уйти от Анны Романовой, женщины на порядок более желанной. Ему нужно от нее больше, чем короткий акт. Гораздо больше. Он сжал ее руку в своей.

— Мне лучше уйти. Я свяжусь с тобой — хорошо? Романова с облегчением и одновременно с разочарованием открыла дверь в дом.

— Хорошо, Вилф. Буду ждать твоего письма.

— Доброй ночи, Анна.

— Доброй ночи, Вилф. — Она посмотрела ему в глаза, словно стараясь прочесть в них что-то очень важное для себя, потом вошла в дом и закрыла за собой дверь.

Брим, вернувшись к себе, почти не спал — и в следующую ночь тоже.

Рудольфе был самым крупным городом на малонаселенной планете Горблейн, пятом спутнике Грагота в Аакрейдском секторе. Он был также столицей Торонда, государства, в которое входили шестнадцать обитаемых планет. Все они помещались в обширном поясе астероидов, где имелись богатые залежи кристаллического капала, необходимого для производства гипердвигателей. Но для столицы и административного центра город вырос слишком быстро, не успев приобрести того тонкого букета, что так важен для ценителя. Архитектура его страдала современной монотонностью, улицы пролегали ровно, как по линейке, и весь ландшафт был тщательно распланирован, вплоть до посадки отдельных деревьев. Даже людям здесь недоставало индивидуальности. Казалось, что Рудольфе заимствует у Таррота все, в том числе и униформу. Мужчины, женщины, дети — все носили ту или иную форму. Встречалась даже черная, наподобие Контролерской, только здесь эти войска назывались «гренцены».

— Экое уродство, — только и сказал Молдинг, когда очередной секретный агент, он же шофер, встретил их с лимузином. Брим от всей души согласился с ним. Он подумал о том, каково Марго здесь жить, потом вспомнил запах тайм-травы и содрогнулся.

За два дня до гонок Брим и Молдинг посетили традиционный прием в колоссальном правительственном здании на берегу искусственного озера Гарца — последнее служило и космопортом, и местом для гонок. В здании, недавно отстроенном, еще пахло сырым цементом и штукатуркой.

На этот прием Брим явился в собственном вечернем костюме — первым в его жизни. Костюм был, разумеется, подержанный — но мода на такие вещи почти не меняется, а сидел он отлично. Видимо, его прежний владелец обладал как вкусом, так и достатком. Костюм лучше чего-либо другого отражал идущий на поправку финансово-социальный статус Брима, и Бриму не терпелось показаться в нем Анне Романовой. К несчастью, она была еще на полпути с какого-то делового совещания и должна была прибыть в Рудольфе к самому началу гонок.