— Я не сомневаюсь в твоих словах, Ник. Я просто не верю, что обида может пройти вот так запросто. Здесь, на Гелике, я работаю как гражданское лицо, и это нормально. Иногда я даже чувствую себя здесь своим, вне зависимости от моего происхождения. Но что я, сравнительно плохо обеспеченный карескриец, буду делать с людьми, чье основное занятие — задавать пышные приемы?

— Почти то же самое, что и мы с Николаем Януарьевичем, — засмеялся Бородов. — Ведь мы только консультанты Общества, а не члены. Только Регула Коллингсвуд и принц Онрад являются действительными членами нового гоночного комитета. Остальной «особый отдел», как нас называют, — всего лишь служащие на ставке, притом временные. Если ты согласишься, Общество просто «позаимствует» тебя у базы, за что наш друг Голсуорси предъявит Обществу счет. Тебе не придется отказываться от постоянной работы, и даже стаж ты не потеряешь.

Брим расплылся в улыбке, несмотря на обуревавшие его сложные чувства.

— Что ж, — уныло произнес он, — даже закоренелый циник вроде меня не может придраться к подобной сделке. Что от меня требуется?

— Думаю, для начала мы зайдем за тобой завтра утром и вместе отправимся на собрание, — сказал Урсис, беря свое пальто со стула. — Там ты сможешь поговорить напрямую с людьми, которые все решают.

— Я испытываю нехорошее чувство, — нахмурился Брим, — как будто следующая часть моей жизни уже спланирована кем-то другим — без моего ведома.

— Кем-то другим? — насмешливо изумился Бородов, когда Брим подал ему пальто. — Это кем же?

— Гм-м… — откашлялся Брим, провожая медведей к огромному, с шофером, лимузину «Рилл-21», скромно парящему у тротуара.

— Пока, Вилф Анзор, — бросил через плечо Урсис. — Мы будем здесь к часу тридцати утренней вахты.

— Я буду готов, — заверил Брим, в душе никакой уверенности не ощущая. Готов? К чему? Он усмехнулся: ясно, что его жизнь снова летит куда-то в тартарары — но на сей раз по крайней мере это обещает быть занимательным.

Конференция ИЗО проходила в фешенебельном отеле «Гранд Кондорити» в центре делового квартала Аталанты. Брим проходил мимо этого внушительного, явно старинного здания несчетное количество раз, но никогда не бывал внутри. Оказалось, как ни странно, что лучше всех с отелем знаком старый Бородов.

— «Гранд Кондорити», — поведал он, пока их лимузин следовал в густом потоке утреннего движения, — представляет собой, насколько я помню, самое большое и самое древнее гражданское здание на всем Гелике. Оно было построено для празднования пятьдесят первого тысячелетия в 49 999 стандартном году. — Одетый так же элегантно, как и прошлым вечером, медведь указал на массивную, увенчанную куполом центральную башню отеля. — Вон там несколько десятков лет помещался один из первых КА'ППА-маяков, известный во всем ближнем космосе как «Геликанский Светильник». Сохранились двенадцать его опор — они выглядят как резные минареты. Император Вар-гольд Нарриш IV ориентировался на этот маяк во время своих исследований Коррелианского сектора. И раз уж мы заговорили об исторических личностях, то году, кажется, в 51 489 здесь, в главном вестибюле, профессор Давил Лю представил городскому правлению Аталанты свой новейший гиперкристалл, основу всех современных гиперэкранов. С этим домом связан еще один интересный факт, — добавил Бородов, когда шофер ввел лимузин под своды большого портика. — Известно ли вам, что «Гранд Кондорити» одно время был гигантским публичным домом?

— Публичным домом? — Брим с ухмылкой выглянул наружу. — Сейчас он на него точно не похож.

— И тем не менее. Однажды Гаромитар Патипеттский застрял в Аталанте — его звездная яхта пришла в негодность, а у него не было ни единой имперской кредитки, чтобы заплатить за ремонт. К счастью для него, на борту имелось около трехсот его самых соблазнительных жен. Прежде чем его финансовые затруднения стали общим достоянием, он перевез свой гарем в этот отель, дал объявления в местной прессе и через три месяца не только оплатил номера своих девочек и ремонт звездолета, но и получил приличную прибыль. Красотки, как говорят, тоже не были в обиде, засмеялся Бородов. — От них всегда требовали нерушимой верности, однако всем ясно, что даже самый крепкий мужчина не в силах обслужить каждую больше пяти-шести раз в год.

— Великая Вселенная, — почтительно прошептал Урсис.

— И откуда он все это знает? — спросил Брим Урсиса, когда они, миновав целую армию швейцаров в пестрых ливреях и несколько гигантских конических стеклянных дверей, прошли во внутренний дворик, чьи высокие закругленные своды напоминали скорее ангар для звездолетов, чем вестибюль отеля.

— Отель принадлежит Бакстеру Колхауну, — пояснил медведь небрежно, словно это было известно всем во Вселенной. — Он пригласил нас с Анастасом Алексием остановиться здесь в качестве своих гостей.

От этих слов Брим так и прирос к месту.

— Вот это принадлежит Бакстеру Колхауну? Ты имеешь в виду коммандера Бакстера Оглторпа Колхауна? С К.И.Ф. «Непокорный»?

— Его самого, — подтвердил Бородов. — Я думал, уж ты-то знаешь — ведь он твой земляк, карескриец.

— Он никогда ничем не делился со мной, разве что советами. Почему же вы отклонили его предложение?

— Если бы кто-то в отеле узнал, что я гость Колхауна, — засмеялся Бородов, — поднялся бы такой шум, что я бы не выдержал. Притом мой егерь говорит, что постели здесь чересчур мягкие для таких старых медведей, как я.

— Мне было легче, — сказал Урсис. — Я просто последовал примеру старшего.

— Ясно, — рассеянно проронил Брим и отошел к киоску с журналами, пока Бородов и Урсис отмечались у регистрационной стойки. В бытность свою на борту К.И.Ф. «Непокорный» он, конечно, догадывался, что Колхаун — состоятельный человек, но не имел понятия насколько.

— Вилф, и ты здесь! Медведи тебя уговорили. — Брим обернулся как раз вовремя, чтобы попасть в объятия Регулы Коллингсвуд, своего командира на борту двух боевых кораблей.