– Простите, что я с вами толком не поговорила, – сказала Елена. – Я знаю, вы ничего не понимаете, а я даже не способна объяснить, почему не могу рассказать вам всего. – Поверьте, просто не могу. Хотя одну вещь я вам все-таки расскажу. – Она отступила на шаг, вытирая слёзы, и серьезно посмотрела на подруг. – Неважно, как веско выглядят свидетельства против Стефана, он не убивал мистера Таннера. Я знаю, что он этого не делал, потому что мне известно, кто это совершил. Кроме того, тот же самый человек напал на Викки и на того старика под мостом. И… – тут она умолкла и немного подумала. – Прости, Бонни, но я думаю, что он также убил Янцзы.

– Янцзы! – Глаза Бонни тревожно расширились. – Но зачем ему понадобилось убивать пса?

– Не знаю, но он был там в ту ночь, в твоем доме. И он был… очень сильно разгневан. Еще раз прости, Бонни.

Бонни ошарашенно покачала головой.

– А почему бы тебе не рассказать обо всем полиции? – спросила Мередит.

Смех Елены прозвучал слегка истерически.

– Я не могу. Полиции с этим делом просто не справиться. И это я тоже никак не могу вам объяснить. Вы сказали, что по-прежнему мне доверяете. В таком случае вам просто придется поверить мне на слово.

Бонни и Мередит переглянулись, а затем дружно уставились на нервные пальцы Елены: совершенно машинально девушка выдергивала нити из вышивки постельного покрывала.

– Хорошо, – наконец выдохнула Мередит. – Так чем мы можем помочь?

– Не знаю. Ничем, если только не… – Тут Елена осеклась и взглянула на Бонни. – Если только, – изменившимся голосом продолжила она, – ты, Бонни, не поможешь мне найти Стефана.

Карие глаза Бонни изумленно распахнулись.

– Я? Но что я могу сделать? – Однако затем, услышав резкий выдох Мередит, она понимающе охнула.

– Ты знала, где меня искать в тот день, когда я отправилась на кладбище, – объяснила Елена. – И ты даже предсказала приход Стефана в школу.

– А я думала, ты не веришь во всю эту экстрасенсорику, – слабо отозвалась Бонни.

– Просто в последнее время я кое-что про это узнала. Так или иначе, я готова верить во все что угодно, если это поможет найти Стефана. Если есть хоть какой-то шанс, надо обязательно попытаться.

Бонни сжалась в комочек.

– Нет, Елена, ты просто не понимаешь, – с несчастным видом выговорила она. – Я не обучена и не могу управлять этим. Кроме того… это уже не игра. Чем больше ты используешь эти силы, тем больше они используют тебя. В конечном итоге они могут поработить человека против его воли. Это очень опасно.

Елена встала и подошла к комоду вишневого дерева, глядя куда-то в пространство. Наконец она повернулась к подруге.

– Ты права, Бонни, это уже не игра. И я отчетливо осознаю, что это может быть очень опасно. Но то, что происходит со Стефаном, тоже не игры. Пойми, Бонни, он сейчас неизвестно где, и ему очень плохо. Никто не может ему помочь, никто даже не ищет его, не считая врагов. Возможно, он сейчас умирает. И даже может статься, что он… что он уже… – Горло у Елены перехватило.

Она опустила голову и сделала глубокий вдох, пытаясь прийти в себя. Когда она снова подняла глаза, то заметила, что Мередит пристально смотрит на Бонни. Бонни расправила плечи и подняла голову. Губы ее плотно сжались, а в обычно мягких карих глазах засиял угрюмый свет, когда они встретились с глазами Елены.

– Нам понадобится свеча, – сказала Бонни.

Спичка зашипела, рассыпая искры во тьме, а затем комнату осветило яркое пламя свечи. Оно мягко позолотило лицо Бонни, склонившейся над столом.

– Чтобы по-настоящему сосредоточиться, мне потребуется ваша помощь, – проинструктировала подруг Бонни. – Смотрите на пламя и думайте о Стефане. Представляйте себе его лицо. Что бы ни случилось, не переставайте смотреть на пламя. И, что бы ни случилось, ничего не говорите.

Тишину в комнате нарушало лишь их негромкое дыхание. Пламя мерцало и плясало, отбрасывая случайные отблески на трех девочек, сидевших вокруг свечи, скрестив ноги. Бонни, закрыв глаза, дышала медленно и ровно, как засыпающий ребенок.

– «Стефан!» – напряженно думала Елена, вглядываясь в пламя и стараясь сконцентрировать всю свою волю. Она создавала его в своем воображении, используя все свои органы чувств. Грубая ткань его шерстяного свитера, трущегося о щеку, запах его кожаной куртки, сила его рук, что ее обнимали. – Ах, Стефан…

Ресницы Бонни затрепетали, а ее дыхание ускорилось, точно у человека, которому снится кошмар. Елена упорно не сводила глаз с пламени, но по спине у нее побежали мурашки, когда Бонни вдруг нарушила тишину.