— Ого! Вот это да.

Показал пленку высунувшемуся из кухни Сергею, Сергей тоже присвистнул.

— Концерт птичьей песни устроили? Свиристели какие, — недовольно сказал Семен Фокич. — Забыли, как словами разговаривать? Есть что-нибудь?

— Еще как есть! — Юрик продемонстрировал пленку. На вид она казалась много плотнее обычной полиэтиленовой. Первоначально совершенно прозрачная, она была сильно и неравномерно затемнена, как задымлена, а с одного края дым сгущался в непроницаемую черноту. Обратился к Инке:

— Гость… ну, он был на кровати? Присаживался или как?

Не находящая от возмущения слов Инка могла лишь яростно помотать головой.

— Тогда тем более.

— Сильно? — живо поинтересовался седой.

— При такой засветке индикатора — не меньше ноль-пять в час. Сколько вы пробыли дома вдвоем, девушка, минут тридцать-сорок? Ваш знакомый «горяч», девушка, — сказал Юрик, — теперь это совершенно точно установлено. Вы бы, девушка, прикинули, сколько с ним по общему количеству времени общались тесно, а то и на обследование отправиться не мешает. И золотишко ваше, значит, тоже — того. Не рекомендую припрятывать. Золото вообще хорошо набирает. Тот ваш подарок — ох и «звенит»!..

— Тоже имею новость, — Сергей был мрачен, что особенно подчеркивалось встопорщенными черными усами и резкими складками на щеках.

— Час от часу… У тебя что?

— Момент. Необходимо, чтобы уважаемая Инна Аркадьевна показала какую-нибудь вещь, которую гость совершенно точно брал в руки, а затем больше ее не трогали.

Обескураженная его вежливостью, а еще больше не слишком понятными словами Юрика, Инка прошла с Сергеем на кухню.

Из распахнутого на столе чемодана в разных направлениях протянулись провода. Присосками они крепились к обоям на стенах, к потолку и даже линолеуму пола. Два были прикреплены к холодильнику с выдернутым из розетки шнуром. Провода образовывали сложную звезду, центром которой был чемодан с мигающим на внутренней стороне крышки экраном компьютера. Они мешали пройти.

— Там…

— Точно она? — Сергей держал за горлышко и донце водочную бутылку, извлеченную им из-за холодильника, куда он пробрался, отсоединив пару проводов.

— Точно.

— Может, другая какая, там много.

— Она, она. Я уж забыла, когда и пила-то еще такую гадость.

— Если вы насчет того, что предпочитаете более благородные напитки, то я с вами совершенно солидарен.

Покручивая в пальцах бутылку, южный Сергей явно не спешил докладываться начальству. Инка смотрела ему в глаза, мигнувшие зазывной искоркой, секунд пять, потом сказала:

— О Гос-споди!.. — И ушла обратно в комнату. Сергей явился через минуту.

— Я на всякий случай, пока контур снимается, решил взять пальчики с пары плоскостей. Дедовским способом, еще разочек для контроля. Нигде ничего похожего на клиента. Вот что мы теперь имеем — Положил на скатерть запятнанный листик целлулоида. — Инна Аркадьевна, бутылочку протирали перед тем, как в холодильник поместить? (Инка кивнула, вспомнив, что да, протирала, залапанной какой-то показалась.) Разливал он сам, так? По крайней мере отпечатки одного человека. И сравните, — выложил рядом с первым второй листок.

Седой и подошедший Юрик склонились над листиками.

— Сказал бы я, если бы сильно воспитанным не был, — промолвил Юрик.

— Но мы, похоже, пролетели. Как фанера над Пентагоном.

— Мальчик ты еще, — жалостно сказал седой. — Иди работай.

— А я — все. Что мог собрал.

— Сергей?

— Заканчиваю.

— Что ж, тогда…

— Благодарю тебя, Семен Фокич, — сказал высокий от окна. — Когда результаты обработаешь, пообщаемся еще. Сворачивайтесь, а мы с Инной Аркадьевной побеседуем на разные темы.

Парни стали собирать свои чемоданы, рассовывать по гнездам приборы, пристегивать хомутиками инструменты, сворачивать в аккуратные бублики шнуры, укладывать полиэтиленовые пакетики и конверты из вощеной бумаги. Семен Фокич тоже поднялся.

Все бы окончилось вполне благополучно. Инка проводила бы с облегчением, но тут Юрик, видно, припомнив и желая уточнить, задал не слишком, в общем-то, деликатный, но и не самый, применительно к ситуации, нескромный вопрос:

— Да, Инна Аркадьевна, туалетом вы последняя пользовались или друг ваш?

И спросил без всякой задней мысли. По работе просто.

Но для Инки вопрос явился последней каплей. Без того взвинченные нервы не выдержали. Кровь бросилась в лицо, запекло и по шее, и верх груди. Слезы прямо-таки брызнули. Всякое у нее бывало в жизни, куда похлеще ситуации случались, а тут — не выдержала.

— Да что ж вы!.. — закричала, заходясь на визг. — Что ж вы меня, как перчатку-то выворачиваете?! Я вам совсем не человек, да?! Убирайтесь отсюда все, слышите! Вон! Игнат, пусть они уйдут!