Перепрыгия торжественно обязалась выплатить эту сумму, и все были в восторге от столь мирного завершения весьма неприятного и, казалось, нескончаемого препирательства. Перепрыгия была так же рада покончить с этим вопросом, как и Низкопрыгия, и, обязавшись уплатить деньги, считала, что он решен окончательно. К несчастью, Великий Сахем Низкопрыгии обладал «железной волей». Другими словами, он считал, что Низкопрыгия должна получить не только обязательства, но и самые деньги. Это деспотическое толкование заключенной сделки, как и следовало ожидать, вызвало в Перепрыгии неслыханное раздражение. Даже в самой Низкопрыгии его, как ни странно, осуждали довольно резко. Здесь нашлись мудрецы, которые упорно утверждали, что единственный способ погашать платежные обязательства — это заменять их новыми на меньшую сумму при каждом очередном сроке платежа. При такой системе весь долг, при соответствующей умеренности и терпении, постепенно сходит на нет.

Несколько усердных патриотов взяли дело в свои руки и теперь собирались представить палате четыре различных варианта законопроекта.

Достоинствами первого варианта были его простота и четкость. Он предлагал, чтобы Низкопрыгия перевела долговое обязательство на себя и оплатила его из собственных фондов. Второй вариант включал рекомендацию Великого Сахема, чтобы Низкопрыгия сама себе выплатила долг — но из имеющихся у нее фондов Перепрыгии. По третьему варианту Перепрыгии предлагали десять миллионов с тем, чтобы она больше не поднимала этого вопроса. Четвертый вариант требовал без промедления начать осуществление упомянутой выше системы переговоров и скидок так, чтобы долг был погашен по частям как можно скорее.

На рассмотрение палаты были представлены проекты, разрабатывавшие вышеперечисленные принципы. Я не могу подробно излагать весь ход прений, но постараюсь хотя бы в общих чертах обрисовать те логические построения, к которым привели эти предложения, и порожденную ими законодательскую изобретательность.

Сторонники варианта № 1 указывали, что, остановившись на нем, можно сохранить все дело в своих руках и решить его наиболее благоприятно для Низкопрыгии, после чего дальнейшие задержки могли бы возникнуть лишь по нашей собственной небрежности. Никакой другой проект не способен покончить с проблемой в столь короткий срок. Уплата долга из средств Низкопрыгии гарантирует получение его в полноценной законной валюте республики. К тому же проект этот чрезвычайно экономен, так как тому лицу, которое будет производить выплату, можно поручить и получение долговых сумм, что позволит сберечь второе жалованье. И, наконец, благодаря этому варианту, все дело уместится в скорлупе выеденного яйца и станет доступно пониманию любого смертного.

В пользу варианта № 2 были высказаны лишь общие расплывчатые софизмы, звучавшие как общие места. Указывали, например, что подписавший обязательство должник обязан, по всей справедливости, покрыть долг, а если он отказывается от этого, противная сторона имеет естественное и законное право принудить его к уплате. Указывали далее, что кредитору не всегда удобно платить по всем обязательствам должника, случайно оказавшимся в его руках, что на это может не хватить денег, если они велики; наконец, дабы не создавать прецедента, Низкопрыгии следует держаться старых испытанных норм и не пускаться в океан неопределенности, связанной с новыми идеями, а с ними только свяжись, так неизвестно, когда можно будет отделаться от долгов.

Защитники варианта № 3 пустили в ход совершенно новую систему логических рассуждений, по-видимому, пользовавшуюся особым успехом у тех членов палаты, которые принадлежали к более утонченной школе этики. Эти ораторы сводили все дело к чувству чести. Начали они с того, что ярко обрисовали картину совершенных в свое время насилий. Они говорили о разоренных семьях, об ограбленных моряках, о загубленных надеждах. Они представили подробные подсчеты, доказывавшие, что понесенный ущерб фактически в сорок раз превышает сумму долгового обязательства и что, по справедливости, Низкопрыгия должна была бы получить ровно в сорок раз больше. От этих любопытных подробностей они затем перешли к вопросу о чести. Атаковав флаг Низкопрыгии и нарушив ее права, Перепрыгия перевела все дело в область вопросов чести, и об этом нельзя забывать. Никто не сомневается в том, что платить долги — дело чести, но отнюдь не ясно, приносит ли какую-нибудь честь взыскание долгов. В данном случае затронута честь всей нации, и если членам палаты это священное чувство действительно не чуждо, пусть они докажут это, проголосовав за законопроект. В данном случае положение Низкопрыгии более выгодно. Перепрыгия же, выпросив льготы у кредитора, уже нанесла урон своей чести, а отказ платить по долговому обязательству наносит ей еще больший урон. И вот, если мы пошлем ей предлагаемые десять миллионов, а она проявит такую слабость, что согласится их принять, то даст нам право попрать себя ногами и никогда более не сможет смотреть нам прямо в лицо!

Вариант № 4 предложил член палаты, сделавший политическую экономию особым предметом своего изучения. Он изложил дело следующим образом. Согласно его вычислениям, зло было совершено ровно шестьдесят три года двадцать шесть дней и шестнадцать часов тому назад. И в течение всего этого времени спор с Перепрыгией, как туча, висит над головой и омрачает в остальном ясный политический пейзаж. Пора с этим покончить. Обусловленная сумма составляет ровно двадцать пять миллионов, и ее нужно погасить двадцатью пятью ежегодными платежами по одному миллиону. Он предлагает уменьшить вдвое число платежей, но скрупулезно сохранить сумму каждого, считая ее оговоренной раз и навсегда. Таким образом, долг уменьшится вдвое. Перед наступлением срока платежа он заключит новый договор и опять даст отсрочку, сократив число платежей до шести и назначив наиболее поздний срок из указанных в договоре, однако вновь не изменив сумму платежа, которая, он повторяет, должна оставаться священной и неприкосновенной. До истечения первых семи лет число выплат тем же путем можно будет свести к двум или даже к одной — по-прежнему не меняя суммы. И наконец, в надлежащий момент договор будет объявлен выполненным, поскольку число платежей сведется к нулю, — но с оговоркой, что сумму платежа Низкопрыгия никогда бы не приняла ниже миллиона. Таким образом, за двадцать пять лет страна покончит с этим неприятным делом, а национальный престиж и так, по всеобщим утверждениям, необыкновенно высокий, возрастет еще намного. Поскольку переговоры велись в духе компромисса, наша репутация как страны, всегда и во всем последовательной, требует, чтобы указанный дух компромисса продолжал руководить нашими действиями до тех пор, пока хоть один фартинг остается неуплаченным.

Эта идея была принята необычайно хорошо, и я полагаю, что она прошла бы значительным большинством голосов, если бы не выступление еще одного оратора, который изложил свое предложение с поразительной патетической силой.

Новый оратор возражал против всех четырех вариантов, утверждая, что любой из них неминуемо приведет нас к войне. Из современного положения вещей видно, что Перепрыгия, как нация, отличается высоким рыцарским духом. Если мы переведем на себя долговое обязательство и погасим его из своих фондов, это смертельно оскорбит ее гордость, и она объявит нам войну. Если мы сделаем то же, используя ее фонды, это будет оскорбительно для ее финансовой системы, и она объявит нам войну. Если мы решим предложить ей десять миллионов с тем, чтобы она больше не поднимала этого вопроса, мы оскорбим ее чувство собственного достоинства: дело будет выглядеть так, будто мы откупили у нее ее же права, и она объявит нам войну. Если мы примем систему периодических переговоров, это смертельно оскорбит ее чувство чести, так как получится, будто она не уважает своих прежних обязательств, и она объявит нам войну.

Таким образом, во всех четырех вариантах он видел войну. А он стоит за миролюбивый вариант, и ему кажется, что у него есть предложение, которое, при соблюдении всемерной деликатности и при полном уважении к щепетильности названной превосходной нации, поможет выбраться из создавшегося тупика без драки. Он сказал «без драки», потому что хочет напомнить почтенным членам палаты о пагубных последствиях войны. Он приглашает джентльменов вспомнить, что столкновение между двумя великими державами — дело серьезное. Другое дело, будь Перепрыгия маленькой страной. Тогда можно было бы померяться силами где-нибудь в уголке. Но все, что мы делаем по отношению к великим державам, непосредственно затрагивает нашу честь. Знают ли джентльмены, что такое война? Если нет, он охотно расскажет об этом.