— Понятно, теперь тебе придется продолжать свои поиски в замке, — проговорил Эдвард.

— Естественно, — призналась Ким. — Но вся беда в том, что я растеряла почти весь свой энтузиазм.

— Это еще почему? — спросил Эдвард. — Находка писем от Сьювалла и Матеров должна была только раздразнить твой аппетит.

— Так оно поначалу и случилось, — согласилась она. — Но все на свете проходит, и заряд, который мне придали эти письма, начинает иссякать. С тех пор я провела в хранилище больше тридцати часов и не нашла ни одного документа семнадцатого века, а перебрала я их почти шестнадцать тысяч.

— Я же говорил тебе, что это не слишком легкая задача, — напомнил ей Эдвард.

Ким промолчала. В этот момент она меньше всего нуждалась во фразах типа «Я же говорил тебе…».

Когда они приехали домой к Эдварду, он, не потрудившись снять пиджак, бросился звонить Стентону. Ким в пол уха слушала рассказ Эдварда о том, насколько успешно идет вербовка специалистов для «Омни фармасыотикал».

Эдвард повесил трубку.

— Хорошие новости сыплются отовсюду как из рога изобилия, — сообщил он. — У Стентона уже есть на счетах «Омни» большая часть из обещанных четырех с половиной миллионов. Он приступил к патентованию. Мы, кажется, набираем скорость.

— Я очень за тебя рада. — Ким изобразила радостную улыбку, не сумев при этом сдержать тяжелого вздоха.

Пятница, 26 августа 1994 года

Летели последние дни августа. Строительные работы в имении шли полным ходом, особенно в лаборатории, где Эдвард проводил почти все свое время. Ежедневно прибывало оборудование, что вносило в работу некоторый диссонанс, так как сложные приборы надо было распаковывать, разносить по местам, устанавливать и при необходимости экранировать.

Эдвард метался как белка в колесе, по ходу дела выступая во множестве ипостасей. То он был архитектором, в следующую минуту становясь инженером-электронщиком, чтобы еще через минуту превратиться в подрядчика. Короче, ему в одиночку приходилось следить за надлежащим оборудованием и оснащением его любимой лаборатории. Он тратил на обустройство уйму времени, что не могло не сказаться на его основной работе в Гарварде.

Конфликт разразился в результате действий одного из докторантов Эдварда. Из-за занятости в имении доктор Армстронг начал пренебрегать своими научными и преподавательскими обязанностями, и докторант имел наглость пожаловаться гарвардскому начальству на то, что Эдварда совершенно невозможно найти на работе. Услышав об этом, Эдвард пришел в ярость и исключил непокорного.

Но проблема этим исчерпана не была. Докторант почувствовал себя задетым и повторно обратился в администрацию. Руководство сумело связаться с Эдвардом, но тот отказался принести извинения и принять обратно в лабораторию мятежного докторанта. В результате отношения Эдварда с администрацией обострились до крайности.

Ко всем головным болям Эдварда добавилась еще одна. До отдела лицензирования Гарварда дошли слухи о его причастности к компании «Омни». Отдел был обеспокоен известием о попытке запатентовать новый класс молекул. В результате отдел лицензирования засыпал Эдварда запросами, которые тот предпочел проигнорировать.

Гарвардский университет попал в довольно щекотливую ситуацию. С одной стороны, администрация не хотела терять Эдварда восходящую и самую яркую звезду современной биохимии. С другой — университет должен был пресечь неблагоприятное развитие событий, чтобы не нарушать академические принципы и не создавать прецедентов.

Образовавшаяся напряженность бесила Эдварда вкупе с волнениями по поводу организации «Омни», необходимостью выдать на-гора «ультра» и ежедневно надзирать за ходом строительства лаборатории.

Ким прекрасно видела, что над головой Эдзарда сгущаются тучи, и старалась компенсировать его тревоги и хоть немного скрасить его жизнь. Теперь она почти каждый вечер оставалась в квартире Эдварда, взяв на себя домашние дела, хотя он не просил ее об этом. Она готовила обеды, кормила собаку и временами даже занималась уборкой и стиркой.

К сожалению, Эдвард обращал весьма мало внимания на усилия Ким, а если и обращал, то с существенным опозданием. Как только она стала часто оставаться у Эдварда, он перестал дарить ей цветы. Сам факт она могла объяснить, но вместе с цветами исчезло и его внимание к ней. А с этим она примириться не могла.

Выйдя с работы в пятницу, Ким обдумала сложившуюся ситуацию. Ко всем прочим неприятностям добавилась еще одна: они с Эдвардом так и не решили вопрос переезда, хотя оба должны были уже через пять дней освободить свои квартиры. Ким опасалась приставать к Эдварду с этим делом, пока он был так занят. Она ждала, когда у него появится хотя бы один свободный день. Но такой день так и не наступил.

Ким зашла в продовольственный магазин и купила продукты на обед. Она выбрала такие деликатесы, которые должны были наверняка прийтись Эдварду по вкусу. Она даже раскошелилась на бутылку вина.