— Черт возьми! — воскликнул он. — Здесь речь уже идет не о молекуле в миллиард долларов. Такая молекула потянет уже миллиардов на пять.

— Ты это серьезно? — изумился Эдвард.

— Ну, не пять, но два — это точно.

Официантка своим появлением прервала их разговор. Они сделали заказ. Когда официантка ушла, первым молчание нарушил Эдвард.

— Мы еще ничего не доказали. Еще не проведены контрольные опыты.

— Но ты уже уверен в успехе? — спросил Стентон.

— Больше чем уверен, — ответил Эдвард.

— Кто знает об этом? — поинтересовался Стентон.

— Только я, моя ближайшая сотрудница и те, кто сидит сейчас за столом.

— Ты четко представляешь себе механизм действия препарата? — задал вопрос Стентон.

— У меня есть весьма смутная гипотеза на этот счет, — объяснил Эдвард. — Оказалось, что наше соединение стабилизирует концентрации в нервной ткани основных нейро-трансмиттеров головного мозга и поэтому действует на многих уровнях. Оно воздействует как на одиночные нейроны, так и на нейронные сети, как гормоны головного мозга.

— Откуда взялось это соединение? — поинтересовалась Кэндис.

Эдвард вкратце пересказал историю о прапрабабушке Ким, салемских процессах и идее связать бредовые обвинения одержимых с отравлением неизвестной плесенью.

— Когда Ким спросила, можно ли доказать теорию отравления, мне пришло в голову взять несколько проб почвы, — сказал Эдвард.

— Я не заслуживаю в этом деле даже мимолетного упоминания, — скромно заметила Ким.

— Вы обе этого заслуживаете, — возразил Эдвард. — Ты и Элизабет.

— Какая ирония судьбы, — задумчиво проговорила Кэндис, — найти полезное лекарство в каком-то комочке грязи.

— Нет, в самом деле, — подхватил Эдвард. — Многие важнейшие лекарства были найдены в грязи. Например, цефалоспорины или циклоспорин. Но в данном случае ирония заключается в том, что это соединение пришло к нам прямиком от дьявола.

— Не говори так, — попросила Ким. — От таких слов у меня по спине мурашки бегут.

Эдвард издевательски рассмеялся. Указывая на Ким пальцем, он объявил, что временами она подвержена припадкам суеверия.

— Между прочим, мне тоже не нравятся подобные ассоциации, — признался Стентон. — Я бы лучше сказал, что это соединение послано нам самим небом.

— Лично меня ассоциации с ведьмовскими процессами нисколько не шокируют, — возразил Эдвард. — Они мне даже нравятся. Хотя наша находка не сможет оправдать двадцати казненных по невежеству людей, но она поможет достойно отнестись к их памяти и постигнуть смысл их жертвы.

— Казнены были двадцать один человек, — поправила Ким. Она объяснила присутствующим, что историки просмотрели смерть Элизабет.

— Меня вряд ли взволновало бы, даже если бы история открытия соединения восходила к временам Всемирного потопа, — проговорил Стентон. — Похоже, что вы совершили очень важное открытие. Что вы собираетесь делать дальше?

— Именно по этой причине я и хотел тебя увидеть, — ответил Эдвард. — Как ты считаешь, что мы должны делать дальше?

— Я уже говорил тебе, что надо делать, — сказал Стентон. — Мы должны организовать компанию и запатентовать ваше и родственные ему соединения.

— Ты действительно думаешь, что это может принести нам миллиард долларов? — вновь поинтересовался Эдвард.

— Я знаю, что говорю, — парировал Стентон. — В этом-то я кое-что понимаю.

— Ну, тогда давай сделаем это, — согласился Эдвард. — Давай создадим компанию, то есть начнем заниматься делом вплотную.

— Мне кажется, что ты говоришь серьезно. — Стентон пристально посмотрел в глаза Эдварду.

— Клянусь Богом, я абсолютно серьезен, — подтвердил Эдвард.

— Отлично, но для начала нам нужно несколько имен, — продолжал Стентон. Из внутреннего кармана пиджака он достал маленький блокнот и авторучку. — Нам нужно название лекарства и имя для самой компании. Может быть, следует назвать лекарство «сомой», как в том достопамятном романе.

— Лекарство, которое называется «сома», уже существует, — возразил Эдвард. — Как насчет того, чтобы назвать его «омни», учитывая, что оно способно действовать во многих областях клинической медицины.

— «Омни» не звучит как название лекарства, — сказал Стентон. — Это слово больше подходит для названия компании: «Омни фармасьютикал». Вот как мы могли бы назвать нашу компанию.

— Мне нравится такое название, — поддержал Эдвард.

— А что, если лекарство мы назовем «ультра»? — предложил Стентон. — Мне кажется, что такое название хорошо прозвучит в рекламе.