— Отец, ты хочешь сказать, что тебя очень тревожит этот вопрос? — удивилась Ким. — Или ты хочешь сказать, что то давнее дело очень тебя унижает?

— Ну, не особенно, конечно, — вынужден был признать Джон. — Это больше беспокоит твою мать, что не должно тебя удивлять. Не лезь к ней с расспросами, ей и без этого проблем хватает.

Ким прикусила язык. В этой ситуации трудно было удержаться от того, чтобы не лягнуть, как следует отца. Вместо этого Ким сообщила, что она не только заинтересовалась Элизабет, но и прониклась к ней симпатией.

— На каком же основании? — раздраженно поинтересовался Джон.

— Я нашла ее портрет, спрятанный в самом дальнем углу дедушкиного винного погреба, — пояснила Ким. — Глядя на него, я убедилась, что она и в самом деле существовала. У нее даже глаза такого же цвета, как у меня. Потом я вспомнила, что с ней произошло в дальнейшем. Она определенно не заслужила участи быть повешенной. В такой ситуации трудно не проникнуться к человеку симпатией.

— Я знал об этом портрете, — признался Джон. — Скажи на милость, что ты делала в погребе?

— Ничего особенного, я просто осмотрела его. То, что я нашла портрет, — простое совпадение, потому что недавно я прочитала несколько книг о салемских процессах. То, что я узнала, только усилило мою симпатию к Элизабет. Через короткое время после этих судилищ судьи выражали сожаление и раскаяние. Даже тогда было ясно, что на смерть послали невинных людей.

— Не все были невинны, — заявил Джон.

— Мама утверждает то же самое. Что такого сделала Элизабет, что ты отказываешься считать ее невиновной?

— Теперь ты хочешь припереть к стенке меня. Я не знаю всех подробностей, но отец рассказывал мне, что Элизабет была причастна к колдовству.

— Как именно? — настаивала на своем Ким.

— Я уже сказал, что не знаю подробностей, моя юная леди, — начал злиться Джон. — Ты и так задаешь слишком много вопросов.

«А теперь ступай в свою комнату», — мысленно закончила Ким его фразу. Интересно, отец когда-нибудь поймет, что она уже давно повзрослела? Когда же он начнет вести себя с ней, как со взрослым человеком?

— Послушай меня, Кимми. — Голос его звучал умиротворяюще и по-отечески ласково. — В твоих же интересах не копаться в прошлом, особенно в том, что касается этого дела. Это копание приведет только к новым неприятностям.

— При всем моем к тебе уважении, папа, — проговорила Ким, — я хочу спросить, каким образом это знание может повредить моему благополучию?

Джон задохнулся от благородного негодования.

— Позволь уж, я скажу, что думаю по этому поводу, — продолжала Ким с нехарактерной для нее напористостью, — я верю, что причастность Элизабет к салемскому происшествию могла рассматриваться как унижение в те времена, когда все это случилось. Я могу поверить в то, что тогда это могло повредить делу, так как ее муж, Рональд, основал компанию «Маритим лимитед», которая обеспечивала поколения семьи Стюарт и продолжает делать это до сих пор. Но то, что причастность Элизабет до сих пор ложится пятном на нашу семью, абсурдно и оскорбительно для ее памяти. В конце концов, она наша прапрабабушка. Не будь ее, мы бы не сидели сейчас здесь. Один этот факт заставляет меня удивляться тому, что даже упоминание ее имени вызывает у вас такой негативный рефлекс. Это же смешно.

— Если ты не можешь понять это с высоты своего эгоистичного восприятия, — раздраженно произнес Джон, — то подумай хотя бы о матери. Эти события унижают Джойс, и не важно, по какой причине. Прими все как факт. Если ты хочешь найти свидетельства, оправдывающие Элизабет, ищи их, но не вмешивай в это дело мать.

Ким поднесла к губам остывший кофе и сделала глоток. Она сдалась. С отцом совершенно невозможно разговаривать. Подобные попытки почти всегда были бесплодны. С ним можно было иметь дело только в одном случае — когда беседа носила односторонний характер, если отец говорил, что надо делать и как именно. Очевидно, он по недоразумению путал обязанности отца и инструктора.

— Мама также рассказала мне, что ты решила переделать дом в имении, — добавил Джон, восприняв молчание Ким, как признак того, что она согласилась с его мнением об Элизабет и последует его советам. — Что именно ты решила там сделать?

Ким поведала отцу о своем решении обновить старый дом и жить в нем. Пока она рассказывала, Джон продолжал просматривать газеты. Когда дочь закончила, отец спросил, что она собирается делать с замком и его обстановкой.

— Я ничего не собираюсь менять в замке, — ответила Ким. — Во всяком случае, до возвращения Брайана.

— Хорошо. — Джон перевернул страницу «Уолл-стрит джорнэл».

— Кстати, о маме, где она? — спросила Ким.

— Наверху, — ответил Джон. — Она неважно себя чувствует и не хочет никого видеть.

Когда несколько минут спустя Ким покидала дом, она испытывала грустное, тревожное чувство — смесь жалости, гнева и отвращения. Садясь в машину, она говорила себе, что ненавидит брак своих родителей. Заводя мотор, она поклялась себе, что уж ее-то никогда не заманят в такую ловушку.

Ким выехала с подъездной дорожки и направилась в Салем. Во время поездки она напомнила себе, что, несмотря на отвращение к тем отношениям, которые были между ее родителями, она сама чуть было не повторила ту же ошибку. По этой-то причине она так бурно отреагировала на поездки Киннарда, который делал, что хотел, на словах высказывая желание связать с ней свою жизнь.