— Я хочу, чтобы вы это делали. — В голосе Ким зазвучала несвойственная ей решимость. — Ваш энтузиазм превзошел все мои самые лучшие ожидания. Что нам надо сделать, чтобы начать работу?

— Будем считать, что мы уже заключили устное соглашение, — предложил Марк. — Позже мы составим письменный контракт, который и подпишем.

— Отлично. — Ким протянула руку и обменялась с мужчинами рукопожатиями.

— Мы ненадолго задержимся, — предупредил Марк. — Нам необходимо выполнить кое-какие замеры.

— Будьте моими гостями, — пригласила Ким. — Что касается строительных материалов, то их можно хранить в гараже главного здания. Гараж открыт.

— А как быть с воротами? — спросил Джордж.

— Если вы начинаете реконструкцию немедленно, то мы оставим открытыми и их, — ответила Ким.

Пока мужчины, достав рулетку, занимались замерами, Ким вышла на улицу. Отойдя на пятьдесят футов и посмотрев на дом, она призналась сама себе, что дом действительно замечательно красив. Она тут же представила, с каким удовольствием займется украшением и обстановкой, обдумывая, в какой цвет лучше всего выкрасить спальни. Эти подробности взволновали ее, и хотя волнение было приятным, оно тотчас заставило ее вспомнить об Элизабет. Ким стало интересно, какие чувства испытывала Элизабет, когда впервые, приехав сюда, увидела этот дом, в котором ей предстояло жить. Интересно, она так же волновалась?

Вернувшись в дом, Ким сказала Марку и Джорджу, что если она понадобится им, то они найдут ее на втором этаже главного здания.

— Думаю, что у нас еще много работы, — сообщил ей Марк. — Лучше мы поговорим завтра. Вы не дадите мне ваш телефон?

Ким продиктовала им свой рабочий и домашний телефоны. Выйдя из дома, она села в машину и поехала к замку. Думы об Элизабет побудили ее сейчас же, не откладывая, заняться архивом.

Ким вошла в дом и оставила входную дверь приоткрытой, на случай, если Марк и Джордж вздумают ее искать. Войдя, она некоторое время решала, куда ей пойти — на чердак или в погреб. Вспомнив, что именно в погребе они нашли счет за погрузочно-разгрузочные работы, она решила направиться туда.

Пройдя большой зал и столовую, Ким открыла массивную дубовую дверь. Спускаясь по гранитным ступенькам в погреб, она услышала, как тяжелая дверь с глухим стуком захлопнулась за ней.

Ким остановилась. Она вдруг поняла, что одно дело — быть тут с Эдвардом и совершенно другое — оказаться в одиночестве в огромном старом доме. Дом, приспосабливаясь к дневной жаре, стонал и скрипел. Оглянувшись, Ким с суеверным страхом посмотрела на дверь, ей показалось, что в ней сработал невидимый замок, и она оказалась запертой в подвале.

— Ты становишься просто смешной, — произнесла Ким вслух. Однако она никак не могла избавиться от страха. Не выдержав, она снова поднялась наверх и нажала на дверь. Как и следовало ожидать, створка легко открылась. Ким закрыла дверь.

Ругая себя за слишком живое воображение, Ким спустилась в глубины винного погреба, напевая при этом свою любимую мелодию. Однако ее равнодушие было только маской. Несмотря на попытки доказать себе обратное, окружающая обстановка продолжала пугать ее. Массивный дом, казалось, давил на нее всей своей тяжестью и сгущал атмосферу в подвале. Как она успела удостовериться, в доме отнюдь не царила абсолютная тишина.

Ким заставила себя не обращать внимания на все эти мелочи. Продолжая мурлыкать песенку, она спустилась в погреб и пошла в тот отсек, где была найдена бумага из семнадцатого века. В субботу она перебрала ящик, где был найден документ, а теперь решила порыться в папках всего шкафа.

Ей не понадобилось много времени, чтобы понять, насколько трудна будет ревизия архива Стюартов. Ведь пока она решила разобраться только с одним шкафом, а их бесчисленное множество. Каждый отсек был доверху набит бумагами, и их приходилось тщательно отделять друг от друга по одной. Почти все написаны от руки, и некоторые очень трудны для чтения. На многих документах не было даты. Что еще хуже, света от факелоподобных светильников было явно недостаточно. Ким решила, что в следующий приезд надо позаботиться о дополнительном освещении.

Просмотрев только один ящик, Ким сдалась. Большинство документов, на которых стояла дата, относилось ко второй половине восемнадцатого века. Надеясь найти в этом кавардаке хотя бы видимость порядка, она заглянула в другие ящики в поисках старых по виду бумаг. Первая находка ожидала ее в верхнем ящике ближайшего к холлу бюро.

Вначале ее внимание привлекли счета, подобные тому, который они нашли с Эдвардом. Эти счета тоже относились к семнадцатому веку и были датированы более ранними числами. Потом она нашла целую пачку счетов, аккуратно перевязанных бечевкой. Все документы были рукописными, но отличались четким и понятным почерком. Во всех бумагах речь шла о мехах, древесине, рыбе, роме, сахаре и пшенице. В середине этой связки Ким нашла конверт. Письмо, адресованное Рональду Стюарту. Адрес был написан совсем другим почерком — неуклюжим и малоразборчивым.

Ким вынесла конверт в холл, где было светлее. Вытащив из конверта письмо, она развернула листок. Письмо было датировано двадцать первым июня тысяча шестьсот семьдесят девятого года. Читать его оказалось довольно трудно.

Сэр!

Прошло несколько дней с тех пор, как к нам пришло Ваше письмо. Я обсудил со своей семьей Ваше предложение касательно нашей возлюбленной дочери Элизабет, девушки смелой и достойной. Если на то будет воля Господа, то Вы получите в жены нашу дочь при условии, что Вы предоставите мне работу и поможете перевезти семью в Салем, поскольку здесь, в Эндовере, не стало житья от индейских набегов, кои причиняют нам многие беспокойства.