Шрифт:
Он хотел закричать... Поздно. Мир вздрогнул. Все кругом ярко вспыхнуло, и глухой «бум-м» высосал из неба воздух. Во все стороны от Чхучхонни прокатилась испепеляющая ударная волна и врезалась в холм, чуть не сбив Кана с ног. Он попытался вдохнуть и с ужасом понял, что в воздухе не осталось ничего, кроме жара и запаха паленых волос.
Они всех убивают.
Кан поскользнулся и упал навзничь, ударившись головой. Его окатила волна света, а потом глаза затуманились, и он потерял сознание.
Когда он очнулся, было темно, в воздухе пахло дымом. Лицо невыносимо горело, словно с него заживо содрали кожу, затылок тоже отчего-то болел. Кан пощупал его и отдернул руку — рядом с правым ухом вздулась огромная кровоточащая шишка.
Где-то внизу, чуть слева, ревели моторы.
Машины.
Кан медленно сел и огляделся. Он находился на вершине холма, такого же, как над Чхучхонни. Вся земля была покрыта льдом и снегом, из-под снега торчали пни. Шум действительно доносился снизу — там в фарах полудюжины грузовиков бульдозеры ровняли участок земли, засыпанный камнем и мусором.
Он на холме, над какой-то стройкой. Но как он здесь очутился? Пошел за хворостом и...
Голова болела, думать не получалось. Перед глазами мелькали неясные картинки: бурый самолет... джип... лицо жены... пламя...
Сообразив, что ему нужен врач, Кан закричал. Разумеется, внизу его не услышали. С трудом поднявшись, он начал спускаться к людям, пытаясь перекричать рев бульдозеров. Только ниже он разглядел, что на стройке лишь солдаты, все в противогазах.
Странно.
Один из солдат его заметил и удивленно вскрикнул. Кан обрадовался и, остановившись среди больших камней, чтобы передохнуть, принялся махать руками.
Затем произошла поразительная вещь. Солдат снял с плеча «Калашников» и начал стрелять, совсем как учат на сборах, наполняя воздух короткими очередями, будто отстукивая какое-то послание азбукой Морзе.
Все замерло. Внезапно Кан понял, где он находится — именно там, где и казалось: над Чхучхонни. Сразу же вспомнилось и другое.
Они всех убивают.
За спиной булыжник брызнул каменной крошкой — очередь прошла прямо над головой. Кан не шелохнулся. Он смотрел вперед, мимо бросившихся к нему солдат, на курящуюся пылью и гарью равнину, озаренную фарами грузовиков. Чхучхонни исчезла навсегда.
Эта мысль испугала Кана больше, чем солдаты с автоматами, испугала так, как ничто никогда в жизни его не пугало. Ужас рвался наружу, но, не находя выхода, жег изнутри.
Наконец Кан вздрогнул и ринулся наверх, перебегая от одного камня к другому, перелетая из тени в тень. Преследователи понемногу отставали — в незнакомых заснеженных холмах за Каном было не угнаться, и лишь фонари мельтешили во тьме. Вскоре стало очевидно, что след беглеца потерян.
Кан двигался бесшумно и незаметно, как ночная тень. Протез практически не мешал ему. Хотя дышалось с трудом — легкие будто выжгло, а все тело ныло от усталости, он поднимался выше и выше, пока крики солдат и рев бульдозеров не растворились в воздухе.
После четырех часов на морозе его рубашка пропиталась потом, а крепления протеза — кровью. В черепе явно была трещина, вместо лица — огромный ожог, пальцы не слушались. Не болело только то, что отказало уже навсегда.
Кан шел и шел, а к рассвету спустился к шоссе Победы. По нему и двинулся, не задумываясь, куда придет. Кан прекрасно понимал, что умирает. Скоро, очень скоро иссякнут и те силы, которые еще остались. Он сядет передохнуть и больше не встанет. Если повезет, там будет дерево, чтобы прислониться... закрыть глаза... и угаснуть.
Кан уже предвкушал близкую смерть и прощался с жизнью, как старый монах. Мысль о монахе развеселила его, и, не сбавляя шага, он начал присматривать подходящее дерево. Дерево смерти. Его дерево.
Он искал, но не находил. Утро превратилось в день, воздух прогрелся, незаметно наступил вечер. Кан шел все дальше. Настала ночь, похолодало.
Так прошли и второй день, и третий. Кан машинально передвигал ноги — он направлялся в единственное место, которое знал так же хорошо, как и окрестности Чхучхонни: в демилитаризованную зону. Ничья земля — хорошо охраняемая! — протянулась от Желтого моря до Японского и давно превратилась в стихийный заповедник, смертельно опасный для случайного человека. Изрешеченная траншеями, ощетинившаяся минами — зеленая лента в море грязи и льда. Безмятежная и смертельно опасная. Единственный путь на юг.
Наверное, там и растет его дерево.
Глава 2
СРОЧНО
ТЕКСТ ДОНЕСЕНИЯ 98 СЕУЛ 008070 СЕКРЕТНО
ИНФ. ЦРУВ-04 ДЕС-01 ИНР-02
СТРАНИЦА 01
ОТ: ПОСОЛЬСТВО США В СЕУЛЕ
КОМУ: ЦРУ ЛЭНГЛИ СРОЧНО 8030
РУМО ВАШИНГТОН,
ПОДШИТО: АПНБ/РОК
ТЕМА: ПЕРЕБЕЖЧИК — КАН ЁН ПУ
ИСТ: СЕУЛ
1. ЗАСЕКРЕТИТЬ ВЕСЬ ТЕКСТ ТЧК
2. АПНБ СООБЩАЕТ 01-29-98 В 04:00 ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ США ЗАДЕРЖАЛИ ГРАЖДАНИНА КНДР КАНА ЁН ПУ ТЧК КАН УТВЕРЖДАЕТ ЗПТ ВОШЕЛ ИЗ ДЗ 01-28-98 ДВАДЦАТИ СЕМИ МИЛЯХ ЗАПАДУ САННЁННИ ТЧК