Так должно было быть. Но что произошло на самом деле? Вдруг трупы перевезли в другое место, например, в Форт-Детрик?

Фрэнк порылся в телефонной книге и позвонил в службу общественной информации Пентагона капитану Марше Дельвин. Выслушав его, она пообещала перезвонить через час.

— У меня есть для вас информация, — сообщила она, позвонив, как обещала, минута в минуту.

— Отлично!

— Грузовой самолет «С-131» вылетел из Тузлы в шесть утра двадцать восьмого марта, в тот же день в четырнадцать двадцать пять приземлился в Тромсё. Двадцать девятого марта принял на борт пять пассажиров. Вылетел в пять утра, восемь часов спустя приземлился на базе Эндрюс.

— Эндрюс, не Довер?

— Да, сэр, Эндрюс. Самолет приземлился на базе в тринадцать ноль-ноль.

— Значит, они передумали... — заключил Фрэнк.

— Извините, что?

— Передумали. Они собирались лететь в Довер.

— Мне это неизвестно. Но приземлились в Эндрюс, никакого сомнения.

— Большое спасибо, — вздохнул Фрэнк. — Вы не могли бы назвать имена пассажиров?

— Нет.

— Почему? — притворился удивленным Фрэнк.

— Потому что это будет вторжением в частную жизнь.

— То есть это секретно?

— Нет, сэр. Конфиденциально.

Фрэнк рассыпался в благодарностях, повесил трубку и задумался. Пять пассажиров. Киклайтер, Адэр, Глисон... Кто еще?

Снова полистав телефонный справочник, Фрэнк набрал номер авиабазы Эндрюс. Его соединили с сержантом пресс-службы Реймондом Гарсией.

Дейли представился и объяснил:

— Капитан Дельвин сказала, что мне лучше обратиться к вам. Она ведь работает в службе общественной информации в Пентагоне, верно?

— Да, сэр.

— Понимаете, я пишу статью для «Пост», — соврал Фрэнк, — и Марша... то есть капитан Дельвин, сказала, что вы можете помочь.

— Если смогу, разумеется.

— Это насчет взаимодействия таможни и военных.

— Вас интересует авиабаза Эндрюс? — внезапно насторожился Гарсия.

— В общем-то нет. Просто она недалеко, сами понимаете, с вами работать удобнее, чем с какой-нибудь Аляской.

— И что вы хотите узнать?

— Я бы хотел посмотреть на какие-нибудь декларации грузов.

— Какие именно?

— Да мне все равно. За прошлый месяц, например, лишь бы они были типичными. В марте у вас все было как всегда?

— Вы имеете в виду заграничные перелеты?

— Да.

— Не знаю, наверное.

— Тогда март мне вполне подойдет.

— Но что вы хотите найти? — Фрэнку показалось, что голосу Гарсии свойственны только две интонации: настороженность и замешательство.

— Меня интересует загруженность авиалиний. Да, и неплохо бы получить общее представление о том, какие грузы военные декларируют на таможне. Понятно, что вооружение и медикаменты, но наверняка же не только.

— И это вся статья? — спросил Гарсия с новой интонацией: недоверием.

— Да, а что?

— Скучновато, по-моему.

Только доморощенного критика не хватало!

— Разбавлю цитатами — выйдет конфетка.

— Ну...

— Скажите, военные рейсы тоже заполняют грузовые декларации?

— Разумеется.

— Они доступны таможенникам?

— Конечно.

— А общественности? Например, если я захочу на них посмотреть, проблем не будет?

— Наверное, нет.

— Понятно.

— Если перелет не засекречен, конечно. Такие тоже случаются.

— Но ведь вы можете их отделить от остальных?

— Да.

— Тогда мне подойдет любой месяц. Март вполне годится.

Потом было три дня молчания. В конце концов сержант Гарсия не придумал повода отказать и все организовал. За эти три дня он наверняка лично прочитал декларации в поисках всего, что могло вызвать неприятности. Например, конгрессмена, возвращавшегося из Перу с доколумбовым антиквариатом. Или посылки для какого-нибудь генерала, любителя голландского порно. Или чинуш из ЦРУ, которые вообще не озаботились декларированием на таможне.

Фрэнк подруливал к авиабазе и мысленно перебирал варианты: если декларация найдется, то выяснится, куда переправили тела, а также личности «пассажира четыре» и «пассажира пять». Если декларации не окажется... то и это кое-что даст — подтвердит, что перелет был секретным или «конфиденциальным».

На главном въезде ему выдали пропуск с талоном на парковку и показали по карте базы, как проехать в главное управление.

Сержант Реймонд Гарсия оказался смуглым коротышкой с таким ненатуральным выражением лица, какое бывает, только если долго тренироваться перед зеркалом. Увидев Фрэнка, он заложил руки за спину, поджал губы и принялся покачиваться на каблуках ботинок, вычищенных до блеска.