Крис тоже тащил, но так же безуспешно.

— Быстрее, — скомандовал Марк, — они приближаются.

Сафдары были уже на расстоянии вытянутой руки; их безжизненные красные лица показались над водой, глаза излучали угрозу. Видимо, они чуяли новую жертву.

— Папа... мои ноги...

— Они его утащат! — закричал Крис.

Твари все ближе. Боже, в конце концов они схватят Дэвида...

Но нет; еще одна рука, протянувшись поверх головы Криса, схватила Дэвида за шиворот. И Дэвид выскочил из воды словно младенец из ванны. И Марк, и Крис были подняты из воды той же рукой. Крис изогнулся, чтобы поглядеть, кто поднял Дэвида с такой сверхъестественной силой.

Это была Рут.

Это она управилась одной рукой. Весь ее вид выражал предельное напряжение, мышцы вздулись под кожей, как шары, сухожилия казались стальными канатами. Все это произошло в три секунды. Как только Дэвид был вытащен, напряжение отпустило Рут, и она привалилась к стене.

— Тащите Дэвида в форт! — скомандовал Марк.

Сафдары тянули к ним длинные красные руки с пальцами толстыми, как сырые сардельки.

— Не беспокойся о Рут, я ее заберу!

Крис подхватил Дэвида и кинулся по утесу к воротам, где стояли Джон Ходджсон с сыном, держа ружья наперевес.

Крис забежал в ворота, Марк, тащивший Рут, последовал за ним. За ними зашли Ходджсоны и заперли ворота.

Марк усадил Рут на пол у стены; ее рука, которой она в беспредельном порыве материнского чувства вытащила Дэвида, находилась в состоянии спазма и непроизвольно дергалась, как будто ей не принадлежала; мышцы предплечья никак не могли расслабиться. Рут сильно страдала, но все же больше тревожилась о сыне и заставила Марка положить Дэвида к себе на колени. Здоровой рукой прижав мальчика к себе, она поглаживала его лоб, что-то шептала и баюкала.

Марк глядел на нее в изумлении.

— Я только слышал о таких вещах, когда матери способны приподнять автомобиль, чтобы освободить своего ребенка, или отогнать от него дикого зверя...

Он был совершенно ошарашен и поплелся к Тони, где присел на одну из пушек, оставляя за собой потеки морской воды.

Крис смотрел на мать и дитя, ощущая к ним необыкновенную любовь. Потом прошел в центр двора и задрал голову вверх — туман двигался наподобие дыма, приобретя теперь розовый оттенок. У стен стояли прочие обитатели форта; они явно ожидали его последующих шагов. И он также понимал, что необходимо что-то предпринять: это ему подсказывал древний как мир внутренний голос.

Побуждение рождалось в глубине разума; некая первобытная сущность роднила его с теми предками, которые благоговели перед бурей и расписывали стены пещер наскальными рисунками; и то же исконное чувство, невыразимое словами, подсказывало ему, что надо делать.

Когда ты голоден — ищешь пищу; когда испытываешь жажду — добираешься до воды.

Когда же древний бог, обычно скрывающийся в укромном уголке твоей души, выходит на свет...

Над Дэвидом, закутанным в большое полотенце в синюю полоску и казавшимся трехлетним, хлопотала мать; они примостились в кресле с высокой спинкой, стоявшем во дворе форта.

Ничего больше так не хотелось Марку, как вытащить их из этого кошмарного места.

Дэвид склонил голову матери на грудь; челка едва скрывала свежую ссадину над левой бровью, где из-под содранной кожи сочилась кровь.

Рут поморщилась — напряженные мышцы еще сильно ныли.

— Тебе надо приложить на руку лед, — посоветовал ей Марк. — Можно было бы воспользоваться каким-нибудь пакетиком с замороженными овощами.

— Ничего не осталось, — слабо улыбнулась Рут. — Не волнуйся, мне получше... Спасибо, Марк.

Марк чувствовал себя отвратительно; ведь он провалил все дело. Вместо того чтобы привести помощь, кружил по болоту!..

— Держи, может пригодиться, — протянул ему дробовик Джон Ходджсон. — Там еще два заряда.

Марк огляделся — во дворе собрались все жители деревни. Они по-прежнему лелеяли надежду на спасение и теперь слонялись туда-сюда, не в силах примириться с этой мышеловкой, лишенной пищи.

Что будет дальше? Через пару дней начнется людоедство?

Крис шагал по двору, и на его лице было совершенно непривычное выражение — душу мерзким червем точил страх.

Тони сидел, прислонясь спиной к стене, и, казалось, погрузился в свои мысли. О чем он думал? Какая еще спасительная идея могла прийти ему в голову?

Проклятие, они опять тычутся лбом в стену. Идеи испарились, остается только ждать. А чего? Марк больше не верил в чудеса.

Марк подошел к Тони и уселся рядышком, заметив при этом, как бегают за стеклами очков его зрачки.