— Понятно. А не знаете ли вы, не проводила ли она какие-то из летних месяцев в Греции в качестве гувернантки?

— Я точно знаю, что именно этим она и занималась летом. Собственно, с этого и начались все ее неприятности. — Хеслоп подъехала на инвалидной коляске к шкафчику с личными делами преподавателей школы и, открыв одну из ячеек, достала папку с надписью “Мэри В.Кук”.

— Что вы имеете в виду, говоря о неприятностях? — быстро переспросил Ливингстон.

— А разве не в связи с этим вы появились у нас? — вопросом на вопрос ответила Хеслоп, резким движением захлопнула шкафчик. Подъехав к столу, она положила перед собой досье и открыла его. — Дело было так. Мэри как раз надумала разводиться со своим мужем и хотела провести лето где-нибудь подальше от этих мест. Вот и поехала в Грецию, где работала в одной местной знатной семье, в которой, как вы знаете, произошло несчастье. Женщина вернулась домой раньше запланированного, натолкнулась на грабителей и была ими убита. По той причине, что Мэри была единственной, жившей в той семье и не имевшей родственных связей, подозрения пали именно на нее. Мэри очень много допрашивали. Даже когда она вернулась сюда к началу учебного года, сюда наведывались полицейские и продолжали допрашивать ее. Нам, конечно, все это не очень нравилось. Это мешало ей работать, портило настроение и тому подобное. Как я понимаю, ничего доказать в отношении Мэри они так и не смогли. Тем не менее, когда в “Сент-Поликарпе” появилась вакансия, она с радостью поспешила ею воспользоваться и уехала. Прошла собеседование и, насколько я знаю, до сих пор там и работает. Я тут даже слышала, что она вскоре выходит замуж.

— Да, это действительно так.

— Что ж, надеюсь, во втором браке у нее все сложится лучше, чем с Малколмом Куком. Характер у нее непростой, иногда она может вести себя весьма несдержанно. Учитель она прекрасный, но вот контакт с учениками не всегда может найти.

“Поэтому-то она, вероятно, и не сказала никому, что знала Атену”, — решил Ливингстон. Он прекрасно понимал, почему она вдруг решила начать новую жизнь на новом месте. При этом даже если и прошла собеседование в тот же день, когда исчезла Атена, то это ровным счетом ничего не значит. Ливингстон и раньше встречал людей, которых судьба приводила в неподходящее место в самое неподходящее время.

Ливингстон поблагодарил Маргарет Хеслоп за беседу и поднялся, собираясь уходить. При этом он обещал позвонить директрисе, если понадобится получить некоторые уточнения.

На лестнице, ведущей вниз, к автомобильной стоянке, он неожиданно остановился. Ему вдруг захотелось несколько мгновений постоять под теплыми лучами солнца, выглянувшего из-за туч, и заодно поразмыслить над тем, что он только что услышал.

— Черт, где же я на этот раз припарковала эту проклятую машину?

Ливингстон повернулся и увидел рядом раздосадованную старушку лет семидесяти. Комиссар улыбнулся.

— Мой муж всегда ворчит на меня за то, что я никогда не могу запомнить, где оставляю нашу машину. Он у меня плохо ходит, поэтому я высаживаю его у дверей, а затем еду парковать автомобиль. Дело в том, что у них в большом зале сегодня распродажа. Есть несколько очень симпатичных вещей. Вам, наверное, было бы интересно на них посмотреть.

Решив помочь старушке, Ливингстон спросил:

— А какая у вас машина?

— Голубой “остин”. Последнее время у нас с ним куча проблем. Поэтому мы теперь наш голубой “остин” зовем нашим “гнилым яблоком”. — Старушка усмехнулась. — О, слава Богу! Теперь я его вижу. — С этими словами она схватилась за перила и стала спускаться по ступенькам лестницы вниз.

Голубой “остин”. “Гнилое яблоко”. “Блу Остин”, “бэд эппл”. “Б.А.”. Ливингстон полистал свою записную книжку, чтобы посмотреть, что же было написано на спичках, найденных в кармане Атены Пополус. Вот что: “Б.А. 315” .

Резко развернувшись на каблуках, комиссар бегом вернулся в здание школы.

— Задать дополнительные вопросы мне понадобилось куда быстрее, чем вы думали, — сказал комиссар немного удивленной директрисе. — А нет ли у вас случайно данных по регистрационным номерам автомобилей ваших преподавателей?

— Естественно есть, потому что все преподаватели школы получают у нас талоны на бесплатную парковку на нашей стоянке.

— А на какой машине ездила здесь Валери, то есть… миссис Кук, когда работала у вас в школе?

— Давайте уточним. Ее досье все еще у меня. Значит, так. У нее был голубой “остин”.

— А какой регистрационный номер? — В голосе Ливингстона звучали напряженные нотки.

— Три-один-пять-семь-шесть-четыре.

— Спасибо вам, вы очень мне помогли.

“Итак, Валери Твайлер, или Мэри В.Кук, знала Атену Пополус. Они встречались и даже жили вместе в одном доме в Греции, — размышлял Ливингстон, садясь в машину. — По какой-то причине Атена записала часть регистрационного номера автомобиля Валери. Исчезла Атена в тот же день, когда у Валери состоялось ее первое собеседование в Оксфорде. А сейчас Вэл обвиняет Веронику в том, что та попыталась отравить Пенелопу Этуотер”. В это-то, конечно, комиссару было поверить очень сложно. И Риган Рейли тоже с ходу отвергла такое предположение. Далее, что еще? Предстоящая свадьба Вэл и Филиппа Уиткомба не укладывается ни в какие логические рамки. Они совершенно не подходят друг другу. Как масло и вода. Может быть, она выходит замуж, чтобы стать женой возможного наследника леди Экснер и ее миллионов? Если при этом именно Вэл еще и попыталась отравить Пенелопу Этуотер, то трудно даже предположить, на что еще она будет готова пойти. И, может быть, в самом ближайшем будущем. Комиссару вдруг показалось: что-то плохое может произойти буквально в ближайшие часы и что предотвратить это плохое он может и не успеть. Это чувство заставило его сильнее надавить на акселератор.

Камерону Хардвику не спалось: он прокручивал в голове свой план. В очередной раз Хардвик представил расстановку в люксе, где жили Вероника и Риган. Если старуха вдруг проснется, когда он будет расправляться с Рейли, то это может быть действительно опасным для всего предприятия. Хардвик посмотрел на пузырек с сильнейшим снотворным, стоявший на ночном столике. Снотворное действовало в течение нескольких часов. Ему надо было подлить это снадобье сегодня вечером за ужином, и тогда в десять часов, в крайнем случае — в одиннадцать, Экснер точно заснет крепким сном. После вчерашней вечеринки никто не удивится, что она такая усталая, измученная. Когда же Хардвик проберется в люкс, старуха будет практически в обморочном состоянии и ничего вокруг не услышит, не почувствует. Хардвик улыбнулся про себя.