– После моего обручения мама сообщила мне, что мужчина и женщина «соединяются», но она не упоминала о том, что случается потом… Знаешь, все это движение и…

– Оргазм? – серьезно подсказал он, когда она, растерявшись, смолкла, не находя слов.

Тася залилась алым румянцем и кивнула.

– Что ж, можно попробовать не двигаться так энергично, – задумчиво произнес он.

– Нет!

Он приподнял ее подбородок и заглянул в глаза:

– Значит, ты довольна тем, как мы все это делали до сих пор?

– О да, – с тихой серьезностью ответила она и опять покраснела, когда он засмеялся, обрадовавшись ее ответу.

Перекатившись на нее, Люк поймал ее локтями и опустился на нее всем весом.

– Я тоже. – Он захватил ее рот долгим поцелуем. – Больше, чем когда-либо в своей жизни.

Тася обвила руками его шею, чувствуя, как ускоряется бег ее крови.

– Я не хочу и не буду никогда ни с кем другим делить постель, – сказала она, когда Люк поднял голову. – Когда я была обручена с Михаилом, я только и думала о том, как бы избежать его прикосновений.

Выражение лица Люка изменилось, стало задумчивым и нежным.

– Ты боялась?

Она расстроенно взглянула на него, вспоминая, как это было.

– Когда я его видела, у меня в желудке появлялся какой-то ком. Большую часть времени Михаил казался равнодушным ко мне, как и вообще к женщинам. Но иногда…, он смотрел на меня в упор своими странными желтыми глазами и задавал вопросы, на которые у меня не было ответов. Он говорил, что я напоминаю ему оранжерейный цветок, что я ничего не знаю о жизни и мужчинах. Однажды он сказал, что ему доставит удовольствие поэкспериментировать со мной.

Я довольно хорошо представляла себе Михаила, чтобы прийти в ужас от этих слов. – Она замолчала при виде гнева, появившегося на лице Люка. – Мне не надо говорить о нем?

– Нет-нет, – успокаивал он ее, покрывая поцелуями лоб и переносицу, пока не исчезли морщинки между бровями. – Я хочу разделить с тобой все твои воспоминания, даже плохие.

Тася протянула тонкую руку к его лицу и погладила по худой щеке.

– Иногда ты меня удивляешь. Ты такой добрый и понимающий… А потом я вспоминаю, каким ты был с Нэн Питфилд.

– Беременной горничной? – Люк горько усмехнулся. – Да, временами я веду себя как осел. Тогда ты не колеблясь сказала мне об этом. У большинства людей не хватает духа так поступить. Когда ты пришла ко мне в библиотеку и стала ругать меня за Нэн, я готов был тебя придушить.

Тася улыбнулась, вспоминая его ярость:

– Я думала, ты так и сделаешь.

Он уткнулся в ее ладонь, целуя в самую середину.

– Но когда я увидел, как храбро ты бросаешь мне вызов, почувствовал, как бьется твое сердце у меня под рукой, то захотел тебя невыносимо.

– Неужели? – Она удивленно засмеялась. – Я и не догадывалась.

– А потом я задумался над твоими словами и понял, что ты была права, хоть мне было досадно в этом признаться. – Его голос зазвучал иронически. – Нелегко держать в узде свои порочные наклонности. Иногда мне надо, чтобы кто-то указывал на них…, когда я поступаю как упрямый болван.

– Это я могу, – участливо кивнула Тася.

– Ну и хорошо. – Он повернулся, крепче притягивая ее к себе. – Наверное, у нас будут и другие споры. Я иногда бываю надменным и непробиваемо тупым, так что тебе придется меня ругать. Наверняка у нас будут ссоры, но никогда не сомневайся в том, что я тебя люблю.

Их идиллическое пребывание вдвоем вдали от всех подошло к концу, и им надо было подумать о возвращении в Саутгейт-Холл.

– Мы никак не можем побыть здесь еще денек? – мечтательно поинтересовалась Тася, когда они прогуливались по лугу.

Люк покачал головой:

– Хотелось бы мне, чтобы у нас была такая возможность, но мы и так здесь слишком задержались. У меня ведь есть обязанности… В том числе организация нашей свадьбы.

Что касается меня, перед Богом мы уже муж и жена. Но я хотел бы стать женатым еще и перед лицом закона.

Тася нахмурилась:

– Я собираюсь замуж, а моя семья этого не знает. Им теперь известно, что я жива, но они понятия не имел, где я.

Хотелось бы мне каким-то образом успокоить их, сообщить, что я жива и здорова.

– Нет, это облегчит Николаю Ангеловскому его поиски.

– Я вовсе не спрашивала у тебя разрешения, – вспыхнула Тася, раздосадованная его отказом. – Я сказала это просто так.