Ей не надо было так убегать из библиотеки, но если бы она осталась, то, вероятнее всего, разразилась бы слезами от жалости к себе. Рассказ о России вызвал в ней неистовую тоску по родине. Ей до боли захотелось поговорить с матерью, увидеть знакомые лица и места, снова услышать родной язык и чтобы кто-то назвал ее настоящим, собственным именем…

– Тася, – послышалось ей.

Сердце замерло. Она ошеломленно оглядела пустую комнату: может быть, кто-то прошептал ее имя? Краем глаза она увидела тень, мелькнувшую в зеркале шкафа. Ее охватил страх. В полной панике она хотела бежать, но какая-то непонятная, страшная сила заставила ее сделать сначала один шаг вперед, потом другой… Она не могла оторвать глаз от зеркала.

– – Тася, – снова почудилось ей, и она в ужасе отшатнулась. Рука ее потянулась ко рту, сдерживая рвущийся крик ужаса.

Князь Михаил Ангеловский с залитым кровью лицом в упор смотрел на нее из зеркала темными провалами глаз.

Синеватые губы его раздвинулись в издевательской ухмылке.

– Убийца.

Тася не могла оторвать глаз от жуткого видения.

В ушах слышалось странное жужжание. Она понимала, что этого на самом деле нет… Это лишь видение, порожденное ее виной и воображением. Она закрыла на миг глаза, желая, чтобы видение исчезло, но, когда снова открыла их, видение все еще было на месте. Она отняла руку ото рта и онемевшими губами запинаясь выговорила:

– Миша, я не собиралась убивать тебя…

– Кровь на твоих руках.

Дрожащая Тася посмотрела на свои руки и увидела, что они в крови. Сдавленный крик раздался в комнате.

Она сжала кулаки и крепко зажмурилась.

– Оставь меня в покое! – прорыдала она. – Я не буду тебя слушать. Оставь меня в покое!

Слишком испуганная, чтобы бежать и вообще что-то делать, она стояла как соляной столп. Жужжание в ушах медленно затихало. Она вновь открыла глаза и посмотрела на свои руки. Они были чистыми и белыми. В зеркале было пусто. Кое-как она добралась до постели и опустилась на нее, не вытирая струившихся по щекам слез.

Ей потребовалось много времени, чтобы успокоиться.

Когда паника прошла, она оказалась совсем обессиленной.

Лежа на постели, она смотрела в потолок и вытирала рукавом глаза. Пусть она не помнит само убийство Михаила, но ощущение вины давило ее с каждым днем все больше. Наверное, будут появляться еще другие видения и, возможно, кошмары. Ее совесть не позволяла ей забыть то, что она сделала. Это убийство навсегда останется с ней. Внутри все ныло, она застонала от тихой тоски.

Прекрати, яростно приказала она сама себе. Надо перестать мучить себя мыслями о Михаиле Ангеловском, или она сойдет с ума.

Первый день мая был ясным и солнечным. Воздух был насыщен запахом молодой зелени. Эмма лежала, распластавшись на ковре в комнате для занятий, и накручивала одну за одной свои рыжие кудряшки на пальцы, пока они не встали дикой копной. Она была неприятно поражена спокойным объяснением гувернантки насчет менструального цикла, – Как противно! – бормотала Эмма. – Почему у женщин столько неприятностей и хлопот со всем? Кровавые тряпки, живот сводит от боли, еще каждый месяц считать дни.

Почему у мужчин не бывает ничего такого?

Тася улыбнулась:

– Думаю, у них свои трудности. И ничего в этом нет противного, Эмма. Так создал нас Господь. А за эти неприятности, как ты их назвала, он благословил нас способностью родить человека.

– А что в этом хорошего? – кисло заметила Эмма. – Тоже мне благословение – родовыми муками!

– Когда-нибудь ты захочешь иметь своих детей, и тогда все остальное будет не важно.

Задумчивая складка перерезала лоб Эммы.

– Значит, с того момента, как у меня начнутся месячные кровотечения, я стану достаточно взрослой, чтобы иметь ребенка?

– Да, если ты делишь постель с мужчиной.

– Просто делишь, и все?

– Конечно, все более сложно. Но остальное ты узнаешь попозже.

– Я предпочла бы узнать все теперь, мисс Биллингз. А то я навоображаю себе всякие ужасы.

– То, что происходит между мужчиной и женщиной в постели, не ужасно. Мне говорили, что это может быть даже приятно.

– Должно быть, так, – задумчиво сказала Эмма. – Иначе все эти женщины не зазывали бы папу в свои постели. – Глаза ее вдруг тревожно расширились. – Ой, мисс Биллингз, вы не думаете, что благодаря папе у кого-нибудь из них появился ребенок?

Тасе кровь бросилась в лицо.

– Не думаю. Есть способы предотвращать это, если проявлять осторожность.

– Осторожность? В чем?

Тася раздумывала, каким образом обойти этот вопрос, но, к счастью, их разговор прервало появление служанки.