— Полноценный мужик! — Седов поморщился, — сколько в тебе человеческого осталось?

— А, брось, — Юрген выпил и показал бармену пустую рюмку, — сколько было, столько и осталось. То, что во мне карбон, пластик и сплавы, ничего не меняет. Ничего! Рано или поздно все придут к этому. И плевал я на всех этих сопляков. «Естественность важнее полноценности». В армии восемьдесят процентов людей с имплантированными органами, но это профессионалы! Кем ты их заменишь? Мальчишками, мечтающими о звездных войнах? Да нас «Восток» сожрет и костей не выплюнет. В восемнадцать лет, когда самая серьезная травма, это если подруга кинет, легко быть максималистом, а посмотрю я на них к тридцати-сорока годам. Полноценная жизнь, она, брат, привлекает сильнее проповедей о подмене личности.

— Да как ты не поймешь, — Седов стукнул кулаком по стойке, — все должно идти своим чередом! «Полноценная жизнь»! — передразнил он. — Это развращает, Юрген!

— Слушай, Седов, кто-то древний, а потому мудрый, сказал: когда человек не может подавать дурной пример, он начинает давать благие советы…

— Пошел ты со своими пословицами, — перебил Седов, — ты старше меня на год, да? А ведешь себя, как эти мальчишки, которым все внове: бабы, жратва, выпивка. Сосуды ни к черту — заменим! Связки порвал — поставим. Ты живешь чужой жизнью, заменил свою! Променял на возможность выпить лишнюю бутылку, разбить еще одну морду, трахнуть еще одну шкурку! Глаза у тебя свои еще? Неужели не видишь, что это именно подмена личности, распад ее!

— Ты сам давно святым стал? — заорал Юрген, — сидишь тут, квасишь в одиночку. Забыл, как по притонам шлялись? Куришь вот — значит, легкие очищаешь каждый год! Личность, мать твою!

— Господа, господа, — вмешался бармен, — ну что вы, в самом деле.

— Ты знай, наливай, — рявкнул Юрген. — Ладно, чего там, почти два года не виделись, а все ту же пластинку заводим. Давай еще по одной.

Они выпили еще по одной, не глядя друг на друга. Потом еще.

— Может, ты и прав, — Седов махнул рукой, — я просто подумал, а как мои клопы, ну Лешка и Лидия, будут относиться ко мне? Конечно, имплант не протез, но все-таки…

— А что, если имплант или протез, так ты уже не человек? Не отец? Они поймут, Сергей. Не сейчас, так позже. И я, кстати, не ради лишней бутылки пластик поставил. Вот сейчас в рейде были, в моей команде ребята молодые, а я ни в чем не уступаю! А опыта у меня на всю команду. Так то.

Седову стало неловко.

— Тебе всегда адреналин был нужен, — он покосился на крутившегося рядом бармена, — приятель, давай сюда бутылку и топай к клиентам. Во-он там тебя давно ждут.

Бармен пожал плечами, но отошел.

Справа, составив вместе несколько табуреток, шумно веселилась компания молодых людей с одинаковыми хвостами волос на макушках. Судя по репликам, они все знали, все умели и, как следствие, всех видали и имели. Физиономии у них были какие-то полинялые, загар, приобретенный летом, сходил с помятых лиц пятнами. То ли сутенеры местные, то ли просто шпана, решил Седов. Бармен обслуживал их с боязливой предупредительностью.

— Слушай, а что это за сленг у тебя прорезался? — спросил Сергей.

— В смысле? — не понял Юрген.

— Ну, «мама дорогая», «сидишь тут квасишь в одиночку».

— А, — Юрген заухмылялся, — у меня сейчас команда, как они выражаются, — «закачаешься»! Почти все выходцы с Китежа. Я их еще в учебном центре присмотрел, по всем инстанциям ходил, чтобы разрешили в одну команду всех собрать. Вот у этих ребят и нахватался. Где-то здесь двое из них должны быть, — Юрген снова оглядел бар, — крепкие такие, веселые парни.

— Видел я их, — вспомнил Седов, — вместе летели. Они еще в полете веселиться начали.

Юрген разлил остатки виски.

— Насчет адреналина: его ведь можно получать разными способами. У тебя как, — он подмигнул, — в порядке?

— Старый ты развратник. В порядке, в порядке. Еще никто не обижался.

— Вот за это мы и …

— Привет, мальчики! Что пьем?

Сергей обернулся и у него перехватило дыхание. Рядом, мило улыбаясь, стояла Ингрид. Сменив вечернее платье на обтягивающие джинсы с широким, подчеркивающим талию ремнем, в темной полупрозрачной блузке, она выглядела обворожительно.

Юрген алчно зашевелил усами.

— Моя, — с нажимом сказал Седов, — знакомая, Ингрид. А это Юрген Скарсгартен, — он подумал и добавил, — хороший парень, но, к сожалению, женат.

— Привет, Юрген, — улыбнулась Ингрид, протягивая руку.

Скарсгартен присосался к протянутой руке, как малярийный комар к свежей жертве.

— Вы мне руку откусите, — рассмеялась Ингрид.

Внезапно грянувшая дико современная музыка заглушила ответ Юргена. Соседи с хвостами на макушках бросились в толпу танцующих выплескивать накопившуюся энергию. Юрген подтянул от них табурет и, преувеличенно любезно, помог Ингрид на нем устроится.