После небольшой паузы заговорил командир “Осы”. Он был немногословен:

— Эта информация усложняет задачу. Но мы справимся.

Командующий кивнул. Он и сам часто говорил то же самое по телефону, беседуя с президентом или людьми из его ближайшего окружения. Пока же справляться получалось не очень.

Панкрат посмотрел вниз.

Третий этаж — не высоко. Он, конечно же, насмерть не разобьется, если что. Но подвернуть ногу, например, может запросто.

Выбираясь в окно, он слышал неясное бормотание и возгласы в коридоре. Видимо, боевики по рации докладывали своему командиру о сложившейся обстановке. Не вслушиваясь — на это не было времени, — он перешагнул через подоконник и повис на пожарной лестнице. Карниз здесь действительно был. Хороший, добротный карниз приблизительно в полтора кирпича. Идти по такому — одно удовольствие. Но вот беда: он заканчивался на расстоянии одного метра от окна, выходящего в торец коридора.

Надо прыгать… Другого выхода нет. Удержаться на скользком от осевшей на него росы подоконнике, затем каким-то образом пробраться через окно вовнутрь… И не попасть при этом под пули. Короче, дело невозможное.

— Чего я не Бэтмэн, чего не летаю… — невесело проговорил Суворин, балансируя на карнизе рядом с окном.

Конечно, упражнение с гимнастической точки зрения несложное. Если только не выполнять его в боевых условиях.

В этот момент размышления Суворина прервал громкий хлопок — по всей видимости, внутрь послеоперационной палаты боевики швырнули газовую гранату.

Чуть присев (насколько это было возможно), Панкрат оттолкнулся от карниза и уцепился обеими руками за подоконник. Ногти впились в дерево, пробив слой краски, подоконник предательски подался вниз, но все-таки выдержал. Хорошо, что не жестяной, а деревянный.

В коридоре затрещали выстрелы. Напрягая мышцы до грани разрыва, Панкрат сделал классический выход на две руки и прошиб стекло головой.

Лоб ожгло ледяной болью, но Суворин не обратил на это никакого внимания. Им овладела жажда боя, которая на время притупила иные ощущения.

Сухо щелкнули пистолетные выстрелы — как резкие удары бича. Что-то с силой толкнуло Панкрата в плечо, разворачивая его назад и влево, но он уже выхватил пистолет и выстрелил с пола, почти не целясь.

Тот из боевиков, который стрелял в него, был почти не виден в клубах заполнившего коридор серого газа, но Суворин не промахнулся — в который раз сказались годы тренировок. Пуля нашла свою цель, и чеченца швырнуло наземь с раздробленным горлом.

Второй был уже в палате — там гремели выстрелы. Секундой позже, однако, он вывалился из двери, дергаясь, словно марионетка, кукловод которой внезапно сошел с ума. Раненый, которому Панкрат, уходя, оставил оружие, встретил бандита огнем из “аргона”. Буквально изрешеченный пулями, чеченец рухнул к ногам Суворина уже бездыханным.

Командующий взял рацию из рук подбежавшего офицера. Приложил к уху динамик, в котором звучал хриплый взволнованный голос наблюдателя, следившего за госпиталем с вертолета:

— ..точно видели одного. Сколько еще обороняющихся, не знаем. Но они пока, похоже, держатся неплохо. Бой идет на третьем этаже.., в правом конце сквозного коридора.

— Продолжайте наблюдение, — коротко бросил командующий, когда голос в динамике умолк.

Повернувшись к командиру “Осы”, он приказал:

— Начинайте.

Командир боевиков в ярости заскрипел зубами. Черт побери, что же там, наверху, происходит? Словно там засел и не один человек вовсе, а целый отряд десантников. Он потерял уже семерых бойцов, так до сих пор и не получив ответа на свои требования. Он видел плохо скрываемую радость в глазах заложников, которые будто и не думают о своей смерти, будто и не дорожат своими жалкими жизнями. Его бойцы все чаще украдкой обмениваются косыми взглядами, а лица все больше и больше мрачнеют.

Командир принял решение. Пусть тот русский супермен, что засел наверху, делает что хочет — он не станет распылять силы. В зал ему все равно не прорваться, а ведь здесь — гарант выполнения всех его требований — заложники. А чтобы поторопить русских, он начнет убивать по одному заложнику каждые полчаса.

Повернувшись к сидевшим на полу людям, он остановил свой взгляд на сухощавом брюнете лет тридцати с перебинтованной головой.

— Встать! — рявкнул чеченец, ткнув в его сторону стволом пистолета. — На выход, живо!

Он удовлетворенно отметил, как побледнели лица этих людей, пытавшихся сейчас понять, что именно он задумал.

Мужчина медленно поднялся и шагнул в направлении двери.

— Ахмад, проводи его, — жестко приказал командир одному из боевиков по-чеченски. — Пристрелишь на пороге и вышвырнешь во двор.

За его спиной в ужас охнула женщина. Командир быстро обернулся.

— Знаешь наш язык? — прищурившись, спросил он. — Похвально. Переведи остальным…

Панкрат поправил повязку. С помощью однорукого он смог наложить ее на удивление прилично. Может быть, немного туговато, но ничего. Главное, чтобы рука не затекла. Пуля, к счастью, прошла навылет, и рана не слишком болела. Если не шевелить рукой, конечно.