Ее сердце сжалось. Перед Авророй был совсем не тот человек, который только что просил у нее прощения. Ничто в нем не напоминало и воинственного пирата, штурмовавшего дворец султана и мечом пробивавшего Авроре дорогу к свободе. Она увидела холодного, надменного господина.

– Иди в дом, – резко приказал Рэн матери. Аврору поразил его тон, но на Саиду он, казалось, не произвел никакого впечатления. Лицо ее оставалось совершенно спокойным.

Рэн потянулся к Авроре, но она отдернула руку, задев кого-то стоящего позади.

– Могу я чем-нибудь помочь? – прозвучал голос с испанским акцентом.

Девушка обернулась. Сзади стояла невысокая стройная женщина, спрятав руки в складках платья. Она была бы красавицей, если бы не темно-серое платье и туго стянутые в узел на затылке волосы. Наряд и прическа придавали ей строгий и неприступный вид. Аврора посмотрела на Рэнсома.

– Это моя единокровная сестра Рэчел, – с трудом вымолвил он. Да, ему следовало подготовить Аврору к встрече с матерью и сестрой, понял Рэн, заметив, что девушка сердится на него. Тысяча чертей!

– Сестра? Очень приятно. – Аврора приветливо улыбнулась молодой женщине и сразу увидела, что та не знает, как вести себя.

– Как тебе повезло, Рэнсом, что у тебя такая большая семья!

Рэн внутренне сжался от сухого тона Авроры.

Хотя девушка держалась приветливо и спокойно, чувствовалось, что она вот-вот взорвется.

– Ну, хватит, здесь слишком жарко, – вмешалась Саида. – Поговорим потом. Пошли в дом, детка, пошли. – Саида обняла Аврору за плечи и повела ее по песчаному склону. Впервые Рэна обрадовала настойчивость матери. Если бы не она, Аврора едва ли сдалась бы так быстро.

– Ты настоящий злодей, Рэнсом Монтгомери, – бросила ему девушка.

Саида испуганно посмотрела на сына, опасаясь, как бы он не выпалил сейчас что-нибудь оскорбительное. Но тот молчал, глядя на Аврору таким нежным взглядом, которого мать у него раньше не замечала. Кроме того, в глазах Рэна определенно горел огонь желания. «Слава Аллаху», – подумала Саида, ведя Аврору к дому.

Рэн то хмурился, то улыбался, глядя им вслед.

– Ссора наказывает обе стороны, – послышался голос Шокаи.

– Это недоразумение, старик. Виноват я.

Они пошли вверх по склону холма. Шокаи усмехнулся:

– Копаешь колодец, едва захотев пить!

Рэн удивленно смотрел на старика, думая, что разгадывать его загадки – сущее наказание. Да, его жалкие извинения не искупают нанесенной им Авроре обиды, но, увы, он не умел найти слов для выражения своих чувств.

– У заболевших одной болезнью есть о чем поговорить, – пробормотал на ходу Шокаи, а пораженный Рэн заметил, что едва поспевает за стариком.

Неужели Шокаи знает, что Рэн так же небезразличен Авроре, как и она ему? Эта мысль пришлась по душе Рэну. Несмотря на пылкость девушки в постели, он видел непредсказуемость Авроры, а потому сомневался в постоянстве ее чувств. Ласковая, спокойная и рассудительная, она вдруг взрывалась и в такие минуты готова была скормить его акулам.

По дороге Шокаи подобрал кривую палку, постучал ею по земле, внимательно осмотрел и, видимо, удовлетворенный, зашагал, опираясь на нее.

– Ты больше не думал над тем, кто может желать Авроре зла? – спросил его Рэн, когда они оказались в спасительной тени пальм.

– Ни у одного человека нет глаз на затылке.

– Что ты за чудовище! – воскликнул Рэн. – Неужели тебя ничуть не беспокоит, что Аврора в опасности?

Шокаи остановился:

– Когда гвоздь выскакивает наружу, господин, его всегда можно загнать назад, стукнув по шляпке. – Он обогнул здание и исчез в джунглях.

Рэн вздохнул. Конечно, Шокаи прав. Ничего нельзя предпринять, пока негодяй не проявил себя.

Впрочем, на этом острове никто не осмелится выступить против него.

С домом Рэнсома соседствовали несколько строений, расположенных по обе стороны холма. Здесь находились небольшая конюшня, коптильня, огромный бак для запасов дождевой воды, сарай для сена и зерна и летняя кухня. Войдя под арку и восторженно озираясь вокруг, Аврора убедилась, что никогда в жизни не видела ничего прекраснее. Сводчатые потолки, громадные окна, выходящие на океан; солнечный свет забивал просторные залы. Воздух был напоен ароматом цветов и моря. Откуда-то доносился аппетитный запах жареной баранины.