– Показалось, наверное! – крикнул Волков, успокаивая девушку.

В ту же секунду совсем рядом затрещали ветки, и он увидел, как огромный лось, высоко задрав голову с большущими ветвистыми рогами, сшибая грудью молодые осинки, помчался в глубь тайги.

– Ух ты! – воскликнул Олег, вытирая со лба внезапно прошибший его холодный пот. Появление лося было так неожиданно, что он откровенно испугался.

«А если бы то был Рыбаков? – пришла внезапная мысль. – Вообще в штаны наложил бы, да? Расслабился ты, друг дорогой, шуры-муры разводишь! – ругал себя Волков. – А преступник, может, действительно где-то рядом! Эх ты, Аника-воин!»

Он ругал себя, но воображение рисовало совсем Другую картинку: Рыбаков, обросший щетиной, страшный, внезапно преграждает им дорогу. Бандит совершенно уверен в своей безнаказанности. Почему бы не напасть, не завладеть лошадьми? Ведь это проще пареной репы! Девчонка не в счет – сама умрет со страха… Светловолосый парень в комбинезоне – обыкновенный сельский тракторист… Вперед!

Но Олег молниеносно выхватывает пистолет, короткая схватка – и преступник уже связан, посажен на Рыжуху!

И Кате волей-неволей придется ехать в одном седле с Олегом… Как здорово бы было!

– Ох и перетрусила я! – призналась ему Катя, когда он подъехал к ней. – А вы?

– И я тоже! – честно признался Олег. – До сих пор все поджилки трясутся! – расхохотался он.

Дорога пошла сосновым бором. Между стволов деревьев тихо клубился туман, подсвеченный лучами солнца. Было совсем тихо, только пофыркивали лошади, мягко ступая по желтому влажному песку дороги, да изредка раздраженно перекликались вспугнутые кедровки.

Неожиданно, пересекая полоски света на дороге, быстро прошмыгнул бурундучок. Он с ходу вскарабкался на ствол сосны и, усевшись на суку, беспокойно завертел головой, разглядывая всадников.

«Кто такие? Чего надо?» – казалось, спрашивал он, забавно раздувая мешочки на щеках и поблескивая бусинками глаз.

«Не бойся! Не тронем мы тебя, не тронем!» – подумал про себя Волков, разглядывая зверька. Он знал, что бурундук чрезвычайно запаслив – заготавливает себе на зиму до двадцати килограммов кедровых орехов. Но и жаден, говорят, необычайно… Среди охотников ходит байка, что если кто-нибудь разорит его припасы, бурундук находит в лесу подходящую рогульку и виснет в ней горлом. То есть от отчаяния и жадности кончает жизнь самоубийством…

Но это, конечно, только байка. Зачем бурундуку вешаться, если у него запасы в разных местах припрятаны? На пятерых таких, как он, орехов с избытком хватит! А коль не хватит, так он орешков-то и у ронжи [8] позаимствовать не побрезгует. Все равно глупая птица часто и сама забывает, где у нее чего припрятано. А вешаться?.. Конечно же, это просто охотничья байка!

– Эй, Василий Пантелеевич, привет! Как нынче шишковать будешь, а? – вдруг громко и весело крикнула Катя.

Зверек, мелькнув полосатой спинкой, мгновенно исчез в густой кроне дерева.

– Знакомый, что ли? – пошутил Волков.

– Да что-то вроде сродственничка, – улыбнулась девушка. – Муж у меня был – Бурундуков Василий. Ему и кличка с детства «Бурундук» была. Разошлись мы… – пояснила Катя, поправляя выбившиеся из-под платка пряди волос.

– Пил, что ли? – спросил Олег первое, что подвернулось на ум. Он был несколько обескуражен – уж больно не вязался юный облик Кати с неудачным замужеством.

– Да уж лучше бы пил! – как-то совсем по-бабьи вздохнула та. – Жадный без меры был. А узнала об этом после времени… Эх, правду люди говорят – чтобы человека узнать, мало и пуд соли съесть!

– Так оно… – начал было Волков и тут же про себя чертыхнулся – заговорил совсем как дед Сюткин! – Ну да не беда, Катенька! Найдешь еще себе человека по душе. Как говорят: «Какие твои годы!»

– Где его искать-то? – снова вздохнула Катя. – У нас в Глухарной и парней-то нет… Ой! А что это я с вами разболталась, как с подружкой задушевной?! – спохватилась вдруг она. – Хитрый вы, все вопросики да вопросики! А я, глупая, нюни и распустила…

– Да что вы, Катя? Разве я хитрый?.. А потом, по себе знаю, иногда с чужим человеком лучше пооткровенничать, чем с тем, кого близким считаешь.

– И то правда, – махнула рукой Катя. – Да вы не подумайте, я ни о чем не жалею. Не горе ведь это, а так, дурость моя собственная… А вы, Олег Николаевич, все равно, – хи-трук! – лукаво блеснув глазами, сказала она. – Но да и я тоже хитренькая!..

Она повернулась к Олегу и, перегнувшись в седле, неожиданно сильно хлестнула Орлика веткой по крупу: