Но разве здесь, в госпитальной спальне, условия для больного худларианского малыша были обычными?!

О'Мара резко вскочил с постели и бросился к нише со скафандрами. Он уже почти одел скафандр высокой защиты, как неожиданно раздался сигнал коммуникатора.

– О'Мара, - прозвучал резкий голос Какстона, - с вами хочет побеседовать монитор. Предполагалось, что раньше завтрашнего дня разговора не будет, но...

– Благодарю вас, Какстон, - перебил его спокойный и твердый голос, после чего последовала пауза. Затем обладатель голоса представился:

– Моя фамилия Крэйторн. Я действительно собирался повидаться с вами завтра, но, разделавшись тут кое с чем, высвободил время для предварительной беседы...

И надо же было ему выбрать такое чертовски неподходящее время. О'Мара в глубине души метал громы и молнии на голову монитора. Он натянул скафандр, но не стал одевать шлем и перчатки, а открыл щиток регуляции воздухообмена, чтобы добраться до гравитационных решеток.

– Буду откровенен, - спокойно продолжал монитор, - ваше дело для меня побочное... Моя прямая задача состоит в том, чтобы были созданы все условия для существ различных типов, которые вскоре начнут прибывать в штат Госпиталя, и в то же время исключены всякие трения между ними.

Приходится учитывать массу тонкостей, но в данный момент я относительно свободен. И вы меня заинтересовали, О'Мара. Я бы котел задать вам несколько вопросов...

– Прошу прощения, - перебил его О'Мара, - но мне придется во время разговора продолжать кое-какие дела. Какстон вам объяснит...

– Я уже рассказал о юном художнике, - вмешался Какстон, - и если вы рассчитываете ввести монитора в заблуждение, изображая заботливую мамашу...

– Я должен заметить, - перебил Какстона монитор, - что принуждать вас жить с ребенком ФРОБов равносильно жестокому и непредусмотренному наказанию, и за все, что вы вынесли в течение последних пяти недель, из вашего приговора будет вычтено, что составит как минимум десять лет, если, конечно, вы будете признаны виновным. И кстати, я предпочел бы видеть своего собеседника. Не согласитесь ли вы включить видеосвязь?

Внезапно сила тяжести в каюте возросла вдвое, что застигло О'Мару врасплох - у него подогнулись ноги и он плашмя грохнулся на пол. Рев малыша в соседнем помещении, должно быть, заглушил шум падения, так как собеседники никак на него не отреагировали, О'Мара тяжело поднялся на колени и проговорил:

– Простите, мой видеофон не в порядке.

Монитор помолчал, дав тем самым понять, что разгадал его уловку и согласен пока не придавать ей значения. Наконец он произнес:

– Ну, хотя бы меня-то вы видеть можете.
– И видеофон включился.

На экране появился моложавый, коротко остриженный мужчина, глаза его казались лет на двадцать старше лица. На парадном темно-зеленом мундире виднелись майорские знаки отличия, на воротничке - изображение жезла.

О'Мара решил, что при иных обстоятельствах этот человек, пожалуй, пришелся бы ему по душе.

– Мне нужно кое-что сделать в соседнем помещении, - сказал он.
– Я сейчас же вернусь.

Он установил антигравитационный пояс на отталкивание в два "же", которое точно уравновесило бы существующую в каюте силу тяжести и позволило бы ему без особых последствий увеличить гравитацию до четырех "же". Дальше он намерен был дать три "же", чтобы в результате получить суммарное тяготение, равное одному "же".

По крайней мере таковы были его планы.

Вместо этого пояс (или решетки, или пояс и решетки одновременно) начал создавать флуктуации тяготения в половину "же", и каюта словно взбесилась. Это напоминало подъем в скоростном лифте, который то включают, то останавливают. Частота колебаний быстро возрастала, и О'Мару затрясло так, что у него заклацали зубы. Не успел он что-либо предпринять, как возникло новое и еще более грозное осложнение. Решетки не только непрестанно меняли силу тяжести, но и перестали действовать перпендикулярно плоскости пола. Даже застигнутый штормом корабль, пожалуй, никогда не дергался и не валился с боку на бок так, как ходуном ходил пол в каюте О'Мары. Отчаянно пытаясь схватиться за диван, О'Мара промахнулся и тяжело ударился о стену. Прежде чем он успел выключить пояс, его швырнуло через всю каюту к противоположной стене. После чего в каюте установилась устойчивая сила тяжести, равная двум "же".

– И долго это продлится?
– спросил вдруг монитор.

В суматохе О'Мара забыл о нем. Отвечая монитору, он приложил все усилия, чтобы голос его звучал естественно.

– Кто знает. Не смогли бы вы позвонить попозже?

– Я подожду, - сказал монитор.

Не обращая внимания на ушибы, от которых не спас скафандр высокой защиты, О'Мара пытался собраться с мыслями, чтобы найти выход. Он догадывался, что здесь произошло.

При одновременном включении двух антигравитационных генераторов одинаковой мощности и частоты, возникает интерференция, которая нарушает их стабильность. Решетки, установленные в каюте О'Мары, были временными и питались от генератора, сходного с генератором пояса. Обычно между ними существовал сдвиг по частоте - как раз во избежание подобной неустойчивости. Однако последние пять недель О'Мара постоянно забирался в механизм решеток, да еще лез туда всякий раз, когда устраивал малышу баню, и, по-видимому, сам того не зная, изменил частоту. Он понятия не имел, в чем именно состояла его промашка, да если бы и знал, то времени ее исправить у него не было. Он снова осторожно включил пояс и стал медленно наращивать мощность. Первые признаки неустойчивости появились, когда отрицательная гравитация пояса достигла трех четвертей "же".

Четыре "же" минус три четверти - это чуть больше трех "же". Похоже, придется работать без всяких послаблений, мрачно подумал О'Мара.

***

Торопливо нахлобучив шлем, О'Мара протянул кабель от микрофона в скафандре к коммуникатору, чтобы можно было разговаривать и при том Какстон или монитор не догадались бы, что он в скафандре. Если уж добиваться отсрочки для окончания лечения, то они не должны заподозрить, что здесь происходит нечто необычное. Он принялся за наладку воздухообмена и гравитации.