– Понятно, - кивнул Конвей.

– Кстати, у них есть обычай: при смерти родителя непременно должен присутствовать не старший, а самый младший по возрасту ребенок, продолжал О'Мара.
– Между родителями и последним из его детей существует весьма сильная эмоциональная связь. Масса и размеры нашего беглеца указывают на то, что он очень молод. Не младенец, но и далеко не взрослая особь.

После паузы О'Мара продолжал:

– С точки зрения противопоказаний, метановая секция для нашего беглеца слишком холодна, а радиоактивные палаты слишком "горячи". Вряд ли он сунется и в "турецкую баню" на восемнадцатом уровне - там ему пришлось бы дышать перегретым паром. Зная это, вы теперь можете предположить, где он скорее всего может объявиться.

– Хорошо бы взглянуть на родителя СРТТ, - сказал Конвей.
– Это возможно?

О'Мара молчал, потом ответил:

– Это нелегко сделать. Пациента окружает столько диагностов и специалистов высокого класса... Заходите ко мне после обхода, я постараюсь что-нибудь сделать.

– Спасибо.
– Конвей отключил связь.

Он все еще ощущал беспокойство, связанное с гостем.

Раз не удалось поймать беглеца, значит, СРТТ не настолько молод и глуп, чтобы не знать, как открываются люки между секторами...

Стараясь заглушить тревогу, Конвей принялся рассказывать Приликле о пациентах, помещенных в следующей палате и мерах, которые приходится принимать, чтобы с ними управиться.

***

В палате было двадцать восемь детенышей ФРОБов - приземистых, на редкость мощных существ, оболочка которых представляла собой подвижную броню. Взрослые ФРОБы из-за своей массивности двигались медленно и были неуклюжи, но малыши могли передвигаться чрезвычайно быстро. В этой палате требовались скафандры высокой защиты, врачи и сестры входили туда только в случае крайней необходимости. Пациентов для осмотра поднимали с помощью крана под самый потолок, где их анестезировали раньше, чем разжимались захваты. Наркоз вводился длинной и очень крепкой иглой, которую приходилось втыкать в одно из немногих незащищенных мест - между задней ногой и животом.

– Боюсь, вы переломаете немало игл, прежде чем приспособитесь колоть ФРОБов, - сказал Конвей.
– Но не беспокойтесь об этом и не думайте, что вы тем самым причиняете им боль. У этих крошек такие крепкие нервы, что, взорвись рядом бомба, они и бровью не поведут.

Врачи быстро направились к палате ФРОБов. Казалось, тоненькие ножки Приликлы заполняют все помещение, однако он умудрился ни разу не задеть Конвея. Конвей уже избавился от ощущения, будто идет по тонкому льду, и больше не боялся дотронуться до ГЛНО, опасаясь, что ассистент рассыплется, стоит его только коснуться. Приликла уже не раз демонстрировал свое умение избегать нежелательных контактов и столкновений и делал эго не без известной грации.

Все-таки человек может работать с кем угодно, подумал Конвей.

– Вернемся к нашим толстокожим пациентам, - сказал он, - Они крепкие, но в детстве сопротивляемость микроорганизмам и вирусным инфекциям у них невысокая. С возрастом они вырабатывают необходимые антитела, и взрослые ФРОБы, как правило, здоровы, но малыши...

– ...с легкостью подхватывают любую болезнь, - вставил Приликла, - и стоит только открыть новую, как они тут же заболевают и ею.

Конвей засмеялся.

– Я совсем забыл, что вам, наверно, уже приходилось сталкиваться с ФРОБами и вы знаете - болезни у них редко приводят к смертельному исходу, но их лечение представляет собой столь длительный, сложный и неблагодарный процесс, потому что они немедленно заболевают чем-нибудь еще. Здесь нет ни одного тяжелого случая, и мы держим всех тут, а не в обычном госпитале, потому что надеемся создать сыворотку, предохраняющую их от этой инфекции, и выработать у них иммунитет, раньше чем... Стойте!
– вдруг прошептал Конвей. Приликла замер, широко расставив длинные ноги, и уставился на существо, которое появилось на перекрестке коридоров.

На первый взгляд существо казалось илленсанином. Бесформенное тонкое тело с сухими, шуршащими мембранами, соединяющими нижние и верхние конечности, без сомнения, принадлежало дышащему хлором ПВСЖ. Но при этом у него имелись щупальца, будто пересаженные от ФГЛИ, покрытая мехом грудь, как у ДБЛФ, и, подобно им, он дышал воздухом, насыщенным кислородом.

Это мог быть только беглец.

Вопреки всем законам физиологии Конвей почувствовал, как его сердце отчаянно забилось в горле, и, вспомнив строгий наказ О'Мары не испугать беглеца, лихорадочно пытался какие-нибудь добрые успокаивающие слова. Но СРТТ, заметив доктора и ассистента, бросился бежать, и Конвею ничего не оставалось, как крикнуть:

– Скорей, за ним!

Они кинулись к перекрестку и повернули в коридор, где скрылся СРТТ.

Приликла бежал по потолку, чтобы не попасться под ноги Конвею. Но, увидев, входной люк в палату ФРОБов, последний, забыв о всех приказах О'Мары, закричал:

– Стой, идиот! Не смей тупа ходить!..

Беглец подбежал к палате ФРОБов, и преследователи в растерянности смотрели, как он открыл внутреннюю дверь и, подхваченный силой тяжести, вчетверо превышающей земную, пропал из виду. Затем внутренняя дверь автоматически закрылась, и Конвей с Приликлой вошли в шлюзовую камеру, чтобы переодеться.

Конвей быстро влез в скафандр высокой защиты, который извлек из шкафа, и переставил указатель на своем антигравитационном поясе. Проверяя клапаны на скафандре и ругаясь на чем свет стоит. Конвей взглянул в окошко внутренней двери и содрогнулся.

СРТТ в облике илленсанина лежал распластанный на полу. Он слегка вздрагивал, и один из малышей ФРОБов уже приближался к нему, чтобы исследовать это странное существо. Широкая ступня малыша, должно быть, задела СРТТ, потому что он дернулся и стал быстро я невероятно изменяться.