Шрифт:
Валентина Михайловна очень старалась около Соломина, но видимый неуспех ее стараний ее обескураживал, и, проходя мимо Калломейцева, она невольно проговорила вполголоса: "Mon Dieu, que je me sens fatiguee!"
На что тот отвечал с ироническим поклоном:
– Tu l'as voulu, georges Dandin!
Наконец, после той обычной вспышки любезности и привета, которые являются на всех лицах поскучавшего общества в самый момент расставания: после внезапных рукопожатий, улыбок и дружеских хмыканий в нос - усталые гости, усталые хозяева разошлись.
Соломин, которому отвели едва ли не лучшую комнату во втором этаже, с английскими туалетными принадлежностями и купальным шкафом, отправился к Нежданову.
Тот начал с того, что горячо поблагодарил его за согласие остаться.
– Я знаю... это для вас жертва...
– Э! полноте!
– отвечал неторопливо Соломин.
– Какая тут жертва! Да притом вам я не могу отказать.
– Почему же?
– Да потому, что я полюбил вас.
Нежданов обрадовался и удивился, а Соломин пожал ему руку. Потом он сел верхом на стул, закурил сигару и, опершись обоими локтями о спинку, промолвил:
– Ну, говорите, в чем дело?
Нежданов тоже сел верхом на стул против Соломина - но сигары не закурил.
– В чем дело, спрашиваете вы?.. А в том, что я хочу бежать отсюда.
– То есть вы хотите оставить этот дом? Ну что ж? с богом!
– Не оставить... а бежать.
– Разве вас удерживают? Вы, может быть... забрали денег вперед? Так вам стоит только слово сказать... Я с удовольствием...
– Вы меня не понимаете, любезный Соломин... Я сказал: бежать, а не оставить, потому что я отсюда удаляюсь - не один.
Соломин приподнял голову.
– С кем же это?
– А с той девушкой, которую вы видели здесь сегодня...
– С этой! У ней хорошее лицо. Что ж? Вы полюбили друг друга?.. Или только так - решаетесь вместе оставить дом, где вам обоим нехорошо?
– Мы любим друг друга.
– А!
– Соломин помолчал.
– Она родственница здешним господам?
– Да. Но она вполне разделяет наши убеждения - и готова идти на все.
Соломин улыбнулся.
– А вы, Нежданов, готовы?
Нежданов нахмурился слегка.
– К чему этот вопрос? Я вам докажу мою готовность на деле.
– Я не сомневаюсь в вас, Нежданов; я только потому спросил вас, что, кроме вас, я полагаю, никто не готов.
– А Маркелов?
– Да! вот разве Маркелов. Да тот, чай, родился готовым.
В это мгновенье кто-то тихо и быстро постучал в двери и, не дожидаясь отзыва, отворил ее. То была Марианна.
Она тотчас подошла к Соломину.
– Я уверена, - начала она, - вы не удивитесь; увидевши меня здесь в эту пору. Он (Марианна указала на Нежданова) вам, конечно, все сказал. Дайте мне вашу руку - и знайте, что перед вами честная девушка.
– Да, я это знаю, - серьезно промолвил Соломин. Он поднялся со стула, как только Марианна появилась.
– Я уже за столом смотрел на вас и думал: вот какие у этой барышни честные глаза. Мне Нежданов, точно, сказывал о вашем намерении. Но собственно зачем вы хотите бежать ?
– Как зачем? Дело, которому я сочувствую... не удивляйтесь: Нежданов ничего не скрыл от меня... это дело должно начаться на днях... а я останусь в этом помещичьем доме, где все ложь и обман? Люди, которых я люблю, будут подвергаться опасности, - а я...
Соломин остановил ее движением руки.
– Не волнуйтесь. Сядьте, и я сяду. Сядьте и вы, Нежданов. Послушайте: если у вас нет другой причины, то бежать еще вам отсюда не для чего. Дело это еще не так скоро начнется, как вы думаете.
Тут нужно еще некоторое благоразумие. Нечего соваться вперед зря. Поверьте мне.
Марианна села и запахнулась большим пледом, который она накинула себе на плечи.
– Но я не могу остаться здесь больше! Меня здесь все оскорбляют. Сегодня еще эта глупая Анна Захаровна, при Коле, сказала мне, намекая на моего отца, что яблоко от яблони недалеко падает! Коля даже удивился и спросил, что это значит? Я уже не говорю о Валентине Михайловне!
Соломин опять остановил ее - и на этот раз улыбнулся. Марианна поняла, что он немножко посмеивается над нею, но его улыбка никогда никого оскорбить не могла.
– Что ж это вы, милая барышня? Я не знаю, кто такая Анна Захаровна, ни о какой яблоне вы говорите... но помилуйте: вам глупая женщина скажет что-нибудь глупое, а вы это снести не можете? Как же вы жить-то будете? Весь свет на глупых людях стоит. Нет, это не резон. Разве что другое?
– Я убежден, - вмешался глухим голосом Нежданов, - что не нынче - завтра господин Сипягин мне сам откажет от дома. Ему, наверное, донесли; он обращается со мною... самым презрительным образом.