Еще один поворот. И Танцор колотит ботинком в дверь, потому что на звонок в такое время никто не реагирует. Появляется заспанный Хруст. Лениво, хоть и не без некоторого любопытства, впускает.

– - Ну, че? Никак соскучился? А уж Гиви так по тебе тосковал, так тосковал. Небось, не выгорело на новом месте-то? Только опоздал маленько, уже неделя как у нас один новый чувак. Не хуже тебя. Так что проехал ты, Танцор, мимо денег.

– - Да я не затем. У меня все нормально. Не знаешь, Манка с кем ушла?

– - Откуда ж мне знать?
– - ответил удивленно Хруст и вытаращил глаза.
– Неужто засвербело?

– - Да не по той части! Может, все же видел?

– - Как же я мог видеть? Я в шесть приехал, ее уже не было. Да что случилось-то? Что ты весь трясешься?

– - Да, хреново. Для нее хреново. Так, может, Тофик знает?
– - продолжал наседать Танцор.

– - Тофик, может, и знает, да где его искать-то?

– - Так позвони. Дома, наверно, где ж ему быть.

– - Бригадиру, -- Хруст чуть не подавился "Туборгом", который неторопливо отхлебывал, -- бригадиру утром засерать мозги насчет какой-то Манки?! Чтобы он меня своим рыбкам на корм порезал?

– - Да, бригадиру!
– - У Танцора не выдержали нервы, и он заорал, хоть на охранников орать и не принято.
– - Потому что Манке, если я ее сейчас не найду, часа два жить осталось! Замочат ее, как пить дать, замочат!

– - Что ж ты мне сразу-то не сказал.
– - Хруст переменил тон на участливый, что в бандитской среде является дурным признаком.
– - Кто это ее запланировал?

– - Да это долгая история.

– - А я внимательный, все до конца выслушаю.

– - Время, Хруст, теряем время! Скоро уже на хрен никому не нужны будут подробности! Ты мне веришь?

– - Конечно, верю, Танцор! Ты у нас всегда был чистенький такой. Сам по себе. А мы все в дерьме по пояс. Кому же еще верить, как не тебе?
– - Хруст аккуратно поставил рядом со стулом пустую пивную банку и открыл зубами бутылку колы.

– - Кончай, я тебе подлянки никакой не делал.

– - Да ведь и хорошего ты никому ничего не сделал.

– - Ну, хочешь полштуки?

– - Гринов?

– - Гринов.

– - Давай.

Танцор дал. Хруст взял.

– - Так чего ты пургу гонишь?
– - Уже почти совсем по-человечески сказал Хруст, засовывая деньги в нестандартный брючный карман, сбоку от колена, где он держал запасной магазин к Стечкину.
– - Далась тебе эта Манка.

– - Да, понимаешь, --Танцор решил воспользоваться кратким замешательством Хруста и дожать его, -- тут речь идет не только о ней, но и обо мне. Эти суки, кто -- не скажу, решили таким образом опустить меня, сделать на все согласным. Чтобы на цырлах перед ними ходил и чтобы меня можно было дальше гнуть, давить, топтать... Чтобы стал их заводным солдатиком. Скажут: убей -- убью, взорви -- взорву, прыгай под танк с гранатой -- прыгнут.

– - Да ты, братан, на иглу что ли сел? Что несешь-то? Крыша совсем съехала?

– - Слушай, Хруст, умоляю тебя, дай телефон Тофика! Он все знает.

Хруст сидел, покачивал ногой, закинутой на ногу, прикидывал, что можно было бы содрать с Танцора еще штуку, а потом послать куда подальше. Однако посчитал это дело низким, перед пацанами было бы стыдно. Хруст не был шакалом. Поэтому он решил вразумить Танцора:

– - Я, конечно, не знаю, против кого ты попер. А сам сказать не хочешь, ну и ладно. Но знай, плохо это для тебя кончится. Запомни: когда человек один, то он не жилец. Каким бы хитрым ни был, все равно замочат, подловят и замочит. А ты один. Такой хороший, такой правильный, с понятиями. Только понятия у тебя совсем не те. Их быстро из черепа пулей вышибают. Манку тебе уже не спасти. Куда же ты прешь-то? И Манку замочат, и тебя. Ведь у тебя же даже ствола нет! Да если бы ты даже крутой из крутых был, если бы на танке ездил, то, повторяю, один в этом деле -- не жилец. Таких даже не хоронят по-человечески.

Танцор понял, что все его слова будут совершенно бессмысленны. Что эту стену прошибить невозможно. Что у него нет аргументов против довольно внятно излагаемой Хрустом стратегии естественного отбора. Однако дослушал до конца.

– - Конечно, Манка как бы наша. Гиви к ней неплохо относится. Пацаны довольны, потому что добрая телка, с пониманием. И если что, то Тофик всех бы поднял и отбил ее. Но это лишь тогда, когда бы на нее наехали по работе, из-за нашего дела, бизнеса. Тогда отдать ее на замочку было бы западло, позорно. А тут она сама куда-то влезла. Это ее дела. И ничьи больше. Не мои, не Гиви, не Тофика, даже не Зойкины, которая очко моет. И не твои, Танцор. Можно ли сейчас братву поднимать? Нельзя. Потому что за Манкины дела могут положить кого-то из наших пацанов. Это неправильно. Если так делать, то скоро нас подомнут. Поэтому и звонить Тофику нельзя, потому что он от такой дурости совсем озвереет. А ты его знаешь. Иди, Танцор, домой. И если ты такой слизняк, то выжри две бутылки водки и ложись спать.

Танцор встал и с благодарностью крепко пожал Хрусту руку.

На всякий случай рванул к Манке, в Текстильщики. Вполне могла уже и подгрести домой. Пришел к дому нос в нос с темно-синим "Рено". Взбежал на третий этаж. Долго и бесполезно звонил в дверь. И вдруг вспомнил, что у Манки есть сестра. Она ему об этом как-то говорила. Да, точно, он был в абсолютно разобранном состоянии, хотел ехать к ней, лишь бы не быть одному. Но не получилось. Манка сказала, что надо к сестре. То ли с племянником посидеть, то ли еще что-то.