Викки спокойно сидела, с любопытством наблюдая за ними и ожидая прощального поцелуя, из которого ей удалось бы заключить, насколько далеко продвинулись их отношения. Но поцелуя не последовало. Стив и Энни посмотрели друг на друга, а потом Энни поправила упавшие на лоб волосы, взяла свои вещи и пошла к выходу.

– До свидания, Викки, – вежливо кивнула она, а потом дрогнувшим голосом сказала Стиву: – Всего хорошего…

– Она даже не решилась при мне назвать его по имени, – подумала Викки.

Энни вышла, не оглядываясь.

Лицо Стива было темным и мрачным, и впервые с того времени, как они встретились, Викки не знала, о чем с ним говорить.

И все же она попыталась.

– Наверное, легче, когда можно поговорить о ком-нибудь, кто тоже перенес все это…

– Да…

Набравшись храбрости, Викки спросила:

– Она тебе нравится?

– Нравится? – Стив повернулся, изучающе посмотрел на нее, как если бы никогда раньше не видел.

– Да, – наконец ответил он, и его слово упало, как камень в темную воду.

Лицо Викки не изменилось. Она слишком хорошо владела собой, чтобы выдать свои чувства, но про себя она тут же отметила:

– Вот даже как.

Энни торопливо шла, съежившись от холода, к станции метро, здесь в центре города, улицы были грязные, и на них не было и следа тех первых признаков весны, которые совсем недавно подарили ей такое счастливое настроение. Возвращаясь к тому, что произошло в госпитале, Энни все больше ожесточалась, по мере того, как в ее душе разгоралась ревность. Перед ней возникло лицо Викки, молодое, гораздо моложе, чем ее собственное, с чистой бледной кожей. Девушка Стива была из тех амбициозных, упрямых особ, которые самой Энни всегда казались неприятными. А Стив ее выбрал, да? Там, во мраке, он говорил: «Это было до того, как появилась Викки». Да, вот как он говорил!

Энни глубоко вздохнула и надеясь ослабить нараставшую в груди боль. Горькие мысли метались в ее возбужденном мозгу.

– Какое у меня право ревновать? Я иду домой к своему мужу и детям. Мне ничего от Стива не нужно. Да мы и ничего друг от друга не можем и требовать. Но ей так хотелось иметь такое право! – Энни ехала в метро, не замечая окружающей сутолоки, погруженная в свои невеселые думы. Она вспомнила как вчера вечером Мартин, сам того может быть и не желая, дал ей понять, что заметил, что с ней творится что-то неладное.

Вчера он пришел домой раньше обычного. Энни мыла посуду после того как поужинали мальчики, и на кухне еще был беспорядок.

Грязные тарелки, разбросанные игрушки, карандаши, мелки валялись на столе и полу.

Она машинально отметила давно знакомые звуки, обычно предшествующие его появлению: тяжелый стук поставленного на ступеньку портфеля, звяканье ключей в замке.

Когда открылась входная дверь, Бенджи, лежавший на полу, и смотревший телевизор, вскочил и, бросившись навстречу отцу, задел модель Томаса, валявшуюся рядом. Немедленно раздался протестующий вопль, и между братьями завязалась яростная потасовка.

Энни в сердцах вытерла пальцы о передник и бросилась к сыновьям. Она пронеслась мимо вошедшего мужа, не удостоив его взглядом, схватила мальчишек и расшвыряла их в стороны.

– Прекратите сейчас же! – закричала она, совершенно не контролируя себя, дрожа от охватившего ее гнева. – Сколько можно драться! Я не могу больше выносить этого, слышите?

Она сильно шлепнула, не разбираясь, кто прав, кто виноват, подвернувшегося под руку сынишку.

– А ну, отправляйтесь к себе оба, быстро! Готовьтесь ко сну!

– Папа…

– Делайте, что вам велела мама, – подчеркнуто спокойно сказал Мартин.

Дети, обиженно хныкая, пошли наверх, а, когда дверь за ними закрылась, Энни бессильно опустила руки. Ее гнев улетучился также быстро, как и появился, оставив после себя учащенный стук крови в висках.

– Привет, – сказал Мартин. – Про меня не забыли?

Энни посмотрела в его сторону, словно сейчас заметила мужа.

Он по-прежнему стоял у двери, на которой виднелись следы чьих-то пальцев. Вот, и это все – тоже часть обстановки уютного семейного очага!

– Да уж, забудешь тут…

Она пошла назад к мойке и стала, доставать из нее мокрые тарелки. Мартин вошел за Энни, взял жену за руку, и ей волей – неволей пришлось остановиться. Она стояла, не глядя на него, склонив голову над хлюпающей пеной. Наверху раздавалось шлепанье босых ног по полу, потом послышался плеск воды в ванной.

– Энни, по-моему, хватит нам делать вид, что ничего не происходит. Что с тобой? – Воду в ванной выключили, и в тишине, наступившей вслед за этим, стало слышно, как падают в мойке капли воды со звуком, похожим на звонкие смачные поцелуи. Неожиданно на Энни напал приступ безумного смеха.