Когда все кончилось, Стив и Энни долго лежали, сжимая друг друга в объятиях, и слушали как за окном с грохотом разбиваются о берег морские волны.

Утром, когда Энни проснулась и протянула руку, она обнаружила, что рядом с ней никого нет. Место, где лежал Стив, еще хранило тепло его тела, но самого Стива не было. Энни еще немного полежала, перебирая в памяти события последних дней, потом встала и подошла к окну.

Небо было затянуто серыми облаками, и море приобрело такой же, почти белый цвет, в том месте, где должна была быть линия горизонта. По пляжу бродили отдыхающие. Некоторые из них сидели на камнях, другие поодиночке и парами ходили у самой воды.

Энни внимательно смотрела на них и увидела одинокую фигуру человека, стоявшего в стороне ото всех. Он стоял неподвижно и смотрел на море – это был Стив. Мимо него прошла какая-то пара с собакой, потом пробежал ребенок. Стив был далеко, почти сливаясь с морем и теряясь на фоне каменистого пляжа. Такой же незнакомый в своем удалении, как и все, кто в этот час бродили у моря. Энни закрыла глаза, а когда вновь открыла их, увидела, как Стив нагнулся, поцеловал камень и далеко зашвырнул его в море. Она резко отвернулась от окна, подошла к шкафу. И стала укладывать свои вещи в сумку, глотая слезы и почти не видя, что делает. Когда она спустилась вниз, Стив стоял уже на крыльце дома. Она увидела его сквозь застекленную дверь: высокого темноволосого человека, чье лицо она теперь так хорошо знала.

Он открыл дверь и посмотрел на Энни, а потом, спустя мгновение произнес:

– Тебе нужно ехать домой…

Это не было вопросом или утверждением – простая констатация очевидного. Но слова, наконец, прозвучали.

– Да, – тихо сказала она, – я должна ехать…

Он взял ее за руку, не имея сил выполнить то, что должен был сделать. Он не мог отпустить ее, хотя и знал, что смириться с этим. Там, на пляже он думал, что сможет расстаться с Энни, но здесь, сейчас он больше себе не верил.

– Энни, – попытался сказать он. – Я еще никого не знал так, как тебя.

Он понимал, что говорить дальше, это значит причинять боль и выглядеть смешным или жалким. И все же не мог остановиться.

– Я хочу, чтобы ты была со мной. Я люблю тебя! Пожалуйста, не уходи…

– О, любимый!

Ее лицо было мокрым от слез, боль стала острее, чем прежде.

– Я не могу остаться. Если бы я могла хоть что-то изменить. Если бы можно было изменить этот мир, такой маленький и такой сложный.

Он прервал ее, поцеловал в губы.

– Не надо, любимая. Я знаю, что ты не можешь остаться. Я люблю тебя и за это. За то, что ты оказалась сильней меня. – Они обнялись. Казалось, что солнце совсем оставило небосвод и море слилось с горизонтом, превратившимся в тонкую серую линию, тоскливую и призрачную.

Наконец, Стив беспомощно опустил руки. Он отвернулся, подошел к столу и бесцельно переставил на нем несколько тарелок. Энни наблюдала за ним, чувствуя, как разрывается ее сердце. Он сказал: «Я отвезу тебя на станцию. Оттуда идет много поездов в Лондон». И все. Энни кивнула головой и слепо уставилась в окно. Когда пришло время ехать, они машинально занялись приготовлением, хотя и готовить особо было нечего. Пока Энни звонила на станцию Стив отнес в автомобиль ее сумку. Потом они замкнули маленький голубой домик и пошли к машине. Всю дорогу, проезжая мимо широких полей и черных сосен, Энни приказывала себе «Помни!» «Помни башню Мартелла и топи, и это небо, и церковь из еловых бревен, которую они видели вчера, и спальню, и маленькую ванную комнату, и огни маяка, тускло отражающиеся на потолке.»

«Вот и все, что могу, Тибби. Я правильно поступила? Так будет лучше для всех?»

Дорога к станции пролетела быстро, как во сне. Стив оставил автомобиль на стоянке, и они вошли в билетный зал. Там Энни купила себе билет до Лондона во второй класс, не глядя положила его в сумочку и они пошли на платформу. На ней было много собравшихся в Лондон за покупками.

– Пойдем на другой конец, – предложил ей Стив.

В дальнем конце платформы располагался станционный буфет. Энни взглянула через стеклянную дверь на покрытые красным пластиком скамьи, на столы с железными ножками. Маленькая вывеска на двери гласила «Закрыто». Энни отвернулась и в то же мгновение увидела желтую гусеницу, приближающегося дизельного поезда.

Когда придет время? Это время уже наступило. Стив прикоснулся ладонями к ее лицу, заглянул ей в глаза… В этот момент Энни услышала визг тормозных колодок и грохот приближающегося состава.

– Что ты будешь делать? – прошептала она, зная, что ее собственная жизнь теперь наполнится ясным и четким смыслом, в отличии от жизни Стива, который оставался совсем один. К ее удивлению, он улыбнулся, и эта его улыбка – мягкая, нежная – вновь, как всегда, согрела Энни.

– Я не знаю, – сказал он. – Что я знаю точно, так это то, что теперь все будет иначе, не так, как было раньше. Все стало другим, не так ли?

– Да… – ответила Энни. Тот взрыв все изменил. Насилие и страдания, которые он вызвал, ушли в прошлое, и покой, который пришел им на смену, тоже исчезли, как исчезает любое спокойствие в этом мире. Взрыв остался в прошлом, и они оказались вновь разъединенными, как были до него. И все же для них все изменилось.

«Помни, – хотела сказать Энни. – Я люблю тебя!» Поезд подошел к перрону. Стив взял ее сумку и пошел за Энни, к открытой двери вагона. Пассажиры шли и шли мимо них, толкая и задевая Энни своими сумками, зона не отрывала глаз от лица Стива. Посадка закончилась.