– Садитесь!
– Санька пододвигал стулья.

– Вот дело, - начал Алешка и глянул на Кнэка.

– Дело очень важное.
– Санька всем ухом бросился на этот голос, скорей разгадать. С акцентом. С каким? И очень аккуратно выговаривает, как печатает.
– Важное и спешное к тому же.
– Кнэк полез в карман мягкого пиджака, вынул конверт. Санька не сводил глаз - толстый конверт. Кнэк двумя пальцами вытащил черный железный квадрат. Он был с четверть дюйма толщины. Кнэк легко, как бумажный, за кончик протянул его Саньке.
– Видите, тут сверлили.
– Кнэк мизинцем указал на углубление посредине - легкая щедринка.
– Сверло не берет. Он гартованый, каленый значит. Возможно, его возьмет какая есть кислота? Вы химик.

Алешка поглядывал на Саньку и ловил на коленях пальцы в пальцы.

– Ну, одним словом, - гулким полуголосом договорил Алешка, - это шкап несгораемый. Нужно обвести вот такую дырку, - Алешка начертил в воздухе пальцем квадрат, - и сроку четверть часа. Вот и скажи, попробуй и скажи: можно кислотой или не возьмет она?

Санька смотрел то на стальной квадрат, то на Алешку, и каждый раз, как проволоку, пересекал взгляд Кнэка.

"Вон он Кнэк", - думал Санька и краснел. Про Кнэка давно слышал от Алешки. В первый же раз, как Алешка пришел вдруг в штатском, с русой бородкой. Теперь он Сергей Нехорошее.

Санька в ответ на свою красноту нахмурился и старался сделать солидное ученое лицо, вглядывался в щедринку на стали - пригнулся совсем.

– Хорошо. Испытаю. Есть, конечно, вероятие. Кнэк встал.

– Вам три дня достанет?
– и он тряхнул Саньке руку и держал в своей, глядел в глаза. Санька мотнул головой. Кнэк выпустил руку.

– Я очень рад вам, - сказал Кнэк и уж поднял на дыбы велосипед, чтоб повернуть в комнате.

Танечка поднималась по лестнице к Тиктиным. На площадке молодой человек с велосипедом дал ей дорогу, прижался к стене и легко взмахнул вверх переднее колесо.

– Merci, - сказала Танечка и глянула боком глаза - другой, большой, поднял весь велосипед, как будто замахнулся им на Таню. Таня пригнулась и сделала быстрых два шажка.

– Не от вас двое, - спросила Саньку Танечка, - с велоси педами?

– Нет...
– и Санька улыбнулся конспиративно.

– От вас, - и Таня медленно кивнула головой.

– Ну от нас. Пускай от нас, а что?
– Саньку забавляло, что Таня не узнавала Алешку.

– Ничего. Один, поменьше который...

– Глаза? Да?
– и Санька закивал головой - угадал, дескать.

– Нет, не глаза, а просто он очень красивый. Лицо замечательное. Не видала таких.

Санька отошел, будто к пепельнице, и хромал больше, чем всегда, увереннее.

– Нога ж у вас не болит?
– и Таня обернулась навстречу Анне Григорьевне.
– Понимаете, Анна Григорьевна...

– Хочу и хромаю, - говорил Санька и волок ногу в двери, чиркнул с силой спичку, закурил.
– Кому какое дело?

Он прошел к себе в комнату, громко придвинул стул, сел за стол и стал держать в руке тяжелый кнэков квадрат. Щурился на него. Подул. Таня не шла. Он слышал голоса в столовой - завтракали! Санька опустил квадрат в карман тужурки и вышел в переднюю, натягивал шинель и слышал Танин голос:

– ...да нет, просто так и напечатано: для охраны городового - пять человек из жителей данного квартала. Не данного, а как-то там...

Санька надел шапку и толкнул ногой дверь.

Таня слышала, как Санька захлопнул входную дверь.

– Глупо, - тихо сказала Таня и поглядела в окно.

– Что вы говорите?
– Анна Григорьевна заглядывала в лицо Тане.

– Глупо, говорю, вот сказано, - Танечка оживленно заговорила, - что вот кто же кого охраняет: городовой население или население городового?

– Неужели так и сказано?

– Да-да-да! Так и напечатано, - и Тиктин вышел из дверей кабинета.

– Мое почтенье!
– он шаркнул Тане и отмахнул вбок рукой с листом. В другой сверкнуло пенсне.
– Стойте, - он приподнял и тряхнул пенсне.

Таня глядела на Тиктина, и Анна Григорьевна повернула голову. Гребень выскакивал, и она подхватила рукой затылок.

Тиктин сел против Тани, разгладил перед собой лист.

– Что такое?
– Анна Григорьевна тянулась, перебирая в прическе шпильки.

– Pardon!
– Андрей Степанович прикрыл лист рукой и посадил пенсне на нос.
– Какая б куцая ни была конституция, - строгим голосом начал Тиктин, но она сейчас единственный несомненный факт

– А городовые с охраной?
– и Танечка прищурилась на Андрея Степановича.

– О городовых мы сейчас поговорим, - лекционным тоном произнес Андрей Степанович и отмахнул со лба волосы.
– Так вот-с..
– он прихлопнул по листу, - и эту конституцию надо использовать. Для этого около выборов должна быть построена организация, партии иначе говоря, избирательные партии, - нажал голосом Тиктин, - с определенной программой, принципами и так далее. Теперь прошу внимания!