И никто на Антония и глядеть не хочет.

"Ну, - думает Антоний, - не стыдно и уйти: нельзя никому здесь выгружаться, не я один".

И пошел в город.

"Куплю, - думает, - бочонок вина, сам выпью и ребят угощу. Все равно весело будет".

Вдруг подходит к нему старик - тамошний купец.

– О, - говорит, - Антоний, Веселый Купец. Здорово! Гляди - и тебе не повезло. А товар-то дорогой, должно?

Антоний рассмеялся:

– Да просто песок.

– Речной?
– старик крикнул и присел даже.

– С реки, - говорит Антоний.

– Да милый ты мой! Да хороший ты мой! Песку-то тут и надо. К нам король приезжает, нам три недели осталось, а песку-то проклятого не хватает на постройку. За сорок верст возим. Да не шутишь ли?

– Да я знал, - говорит Антоний, - о чем вы плачете, - вот и привез песку. Цена-то вот только хороша ли?

А тут уж народ обступил, и все кричат:

– Песок! Песок привез! Самолучший.

И наперебой гонят цену - крик подняли.

– Много ли?

– Полно судно!

Антоний и в город не успел сходить.

– Гони, - кричат, - судно сюда, к самой постройке.

Засмеялся Антоний, в землю плюнул.

– Тьфу ты, - говорит, - вот поди: даром я Антоний, что ли?

Нагнали народу выгружать Антониев корабль. Песок горой на пристань высыпают, Антоний сидит да деньги считает. Матросам бочонок вина поставил. Сидят выпивают и песни горланят.

Снялся утром Антоний, а куда - матросы не спрашивают. Так уж заведено было: хоть к черту на рога. А ведет Антоний судно - значит, не горюй. Капитан знает!

Скрылся за кормой город - легкой полоской лежит на горизонте берег, будто прочеркнут легкой черточкой. Бежит по воде "Не Горюй", полощется белым пузом, порожнем бежит. Прыгает, как утка, на волне. Веселый ветер играет в море. Надулись паруса, напружились мачты. Антоний выколачивает трубочку о борт. Кричит:

– Давай мне, ребята, кружку вина!

Пьет Антоний вино из ковшика, и несет в лицо свежую пену из-за борта. Летняя погода - веселая. Синяя вода в Средиземном море, синяя, будто синька распущена. И зыбь завивается большими гребешками, и средь зыбей белым лебедем переваливается корабль на всех парусах.

А в реке, в порту на кораблях последний табак докуривают. Стоят все корабли хмурые, и голые мачты с реями торчат, как кресты на кладбище. Хозяева злые ходят по пристани и уж друг на друга глядеть не могут. И вдруг крикнул кто-то:

– Гляди - не Антоний ли?

Все глянули - и верно: валит в порт "Не Горюй" напротив воды, тужится против теченья, раздулись, как щеки, паруса с натуги, и вечернее солнце ударило в них красным пламенем.

Вышел на пристань Антоний.

– Что, - говорят, - на зубах не хрустит?

Антоний веселыми ногами в город спешит, трубкой дымит, посмеивается.

– Тебя как звать?
– спрашивает одного.

– Филипп.

– Вот здесь и прилип! А тебя?

– Герасим.

– Погоди, завтра покрасим! А я Антоний - не горит, не тонет.

Пошли капитаны Антониевых матросов спрашивать: куда ходили, чего там хозяин накуролесил?

А те все в одно слово:

– За морем были, весь товар сбыли.

Наутро глядят капитаны - опять Веселый Купец песок грузит.

Одни говорят:

– С ума сошел от форсу.

А другие продали последние веревки и наняли подводы, чтоб им тоже песок возили. Загрузился Антоний песком. Вышел в море, оглянулся - три корабля сзади.

И направил Антоний свой корабль прямо в море. Глядит - и все три корабля за ним повернули. Идут следом, как на веревке привязанные.

А Антоний посмеивается:

– Иди, иди, по воде следу нету, дай срок.

Стих ветер. Лежит море как скатерть шелковая, и на нем три белых корабля, а впереди четвертый, Антониев. Вечер упал. И прикрыло море черным небом - только звезды на небе горят, колыхаются. И тут задышал ветерок. Встрепенулся "Не Горюй", выпучились паруса, зашептал ветер в снастях, зажурчала вдоль бортов вода.

Оттолкнул Антоний рулевого, сам взялся за руль и повернул корабль, куда надо.

– Так и веди, - сказал Антоний, - а огня на судне - чтоб ни-ни, чтоб и трубки на палубе не зажгли.

А три корабля все шли туда, вперед, как повел их Антоний, - всю ночь шли. Наутро глянули - нет Антония. Ушел "Не Горюй" - и загоревали. Надул Веселый Купец, удрал. А по воде следу нету. Озлились и пошли назад. Дорогой песок в море сыпали. Пропади он пропадом!

В третий раз сходил Антоний, и уж никто за ним не гнался.