Он растерянно оглянулся. Было на нем больничное одеяние — куртка да штаны, на ногах тапки. В таком виде по зимней дороге не больно разгуляешься.

Подошла повариха Наташа, развязно подпихнула его широким бедром:

— Где бродишь-то, кавалер? Пойдем пообедаем, а то остынет все.

— Наталья, у нас здесь ватник и валенки найдутся? — неожиданно спросил Паша.

— В подсобке, — сказала Наташа. — Только не валенки, а сапоги. В валенках здесь нельзя. А куда это ты намылился, интересно знать?

— Потом скажу. — Паша бросился к подсобке. Сапоги оказались женскими и были по крайней мере на два размера меньше его ноги, но выбирать не приходилось. Он с трудом влез в них, накинул на плечи телогрейку.

— Павлик! — раздался в кухне звонкий голос медсестры.

Паша на мгновение замер. Никогда не был он набожным, никогда не ходил в церковь и не знал молитв, но тут вдруг ни с того ни с сего перекрестился и пробормотал: «Господи, спаси и сохрани!» — после чего рванул из подсобки.

Он выскочил из дверей на яркий свет, побежал по тропинке мимо помойки в сторону темневшего вдали перелеска. По этой тропинке из ближайшего поселка в больницу ходили медсестры и санитарки.

— Паша, вернись, к тебе брат приехал! А как же обед, Паша?! — неслись ему вслед голоса дежурной медсестры и поварихи.

Он знал, что женщины догонять его не станут. Он боялся другого, а до леса оставалось еще не меньше полукилометра…

Нервный с Седым выскочили на крыльцо, запрыгнули в машину. Взревел мотор.

— Подождите, подождите! — На крыльце появилась дежурная медсестра, замахала руками, приказывая им остановиться.

«Девятка» резко развернулась, обдав медсестру снежной пылью, и понеслась по дороге.

— Да что же это такое! — нервно закричала медсестра.

На больничное крыльцо выскочила и Наташа.

— Ну что? — спросила она медсестру.

— Не видишь — что? Уехали! — произнесла та. — Я еще и сказать-то ничего не успела, а он, вишь, уже сообразил, гад!

— Это не брат Пашкин был. Это какой-то из дружков его наркоманских. Долги, скорей всего, а может, и того похуже, — сделала предположение повариха. — Вот Пашка и перепугался. Надо в милицию звонить. Ты номер машины запомнила?

— Нет, — покачала головой медсестра. — Да куда там-все глаза снегом запорошили!

— Вот и я тоже нет, — вздохнула Наташа. — Спасать бы надо парня.

Медсестра с поварихой скрылись в дверях приемного отделения больницы.

Паша уже добрался до опушки леса, когда сзади послышался надсадный рев движка «девятки». Он оглянулся и увидел, что машина буксует на дороге, никак не может залезть на гору. Паша сделал в сторону «девятки» неприличный жест и припустил. Он знал, что там, за перелеском, шоссе, на котором можно будет поймать машину. Только бы успеть до того, как эти гады выкарабкаются… В перелеске он передохнул и умылся чистым снегом, перед тем как побежать дальше.

Нервный, матерясь, толкал машину сзади, комья грязного снега летели на его одежду. Он упирался, пока не поскользнулся и не упал. Седой перестал мучить машину, снял ногу с педали газа.

— Ведь уйдет, сучонок! — сказал нервный, отряхиваясь от снега.

— Никуда он не уйдет, — покачал головой седой. — Мы теперь знаем, откуда ноги-то растут. И гоняться за этим чмом нам, не надо. Зачем в «казаки-разбойники» играть? Придем к клиенту и «разведем» его по полной программе за обман. Мало не покажется!

«Господа чижики» сидели в машине, курили и ждали, когда появится кто-нибудь, кто вытащит их из сугроба.

Паша окончательно выдохся, упал и долго лежал на тропинке лицом вниз, слушая нервный стук своего трепыхающегося в груди сердца. Сейчас он проклинал себя за свою глупость, за свои слабости, свою дурь, свою лень… Почему-то безумно хотелось жить. А для того, чтобы жить, надо было двигаться, идти, ползти, бежать — и как можно скорей!

Паша сел, стянул с ног сапоги, удивленно посмотрел на вздувшиеся на ногах кровавые мозоли. А ведь пока бежал — боли не чувствовал! Взял сапоги в руку и заковылял по тропинке в сторону шоссе.

Вадим аккуратно вел свой «фольксваген» по заснеженной дороге и думал о Паше, о том, что, может, оно и к лучшему, что парень пока лежит в больнице. Кто будет искать его в другой области, в какой-то затерянной среди снегов районной больнице? Никому и в голову не придет. Тем более «господа чижики» почти ничего не знают о «гаденыше» — разве только его имя. Ох и вляпался он с этим гребаным Пашей! Все жадность человеческая, желание всего сразу и побольше! Ничего, зато сейчас деньги эти, неправедным путем заработанные, благому делу послужат — для богатых людей хороший дом будет, ему прибыль и Пашке он квартирку сделает, как обещал. Может, еще одумается малый, вылечится, работать начнет, семью заведет. Все будет у него, как у людей… Эх, как говорится, благими намерениями…