– Ты что думаешь, я согласен ждать сколько тебе угодно?! Я сам пришлю тебе все документы, останется только подписать, - он говорил жестко, и Адель не заметила в его голосе ни капли прежней любви, что была между ними.

– Хорошо, - сказала она, - ты даже избавишь меня от этой утомительной бумажной волокиты. Счастливого Рождества!

Адель зашла в кафе выпить чашку горячего крепкого кофе. Она заняла столик у окна и, глядя сквозь него на улицу, думала о том, что этих трех месяцев ее жизни, которые она провела не здесь, как будто и вовсе не было. Не было ни Патрика Рено с его постоянными проблемами, ни Николя с его уверениями в вечной любви, ни пылкой страсти к итальянцу Джордано, ни жутких посылок - ничего этого просто не существовало, это был сон или бред, или... "Нет, - прервала вдруг свои размышления Адель, - было, все было, ведь у меня под сердцем новый человечек. Он - доказательство того, что все это было, и было со мной".

С этой мыслью Адель допила кофе и, надев пальто, решительно села в такси, чтобы отправиться к родителям в пригород Парижа.

Встречу нельзя было назвать теплой: матери не было дома, а отец, точнее сказать отчим, спросил, на долго ли она приехала, и завел разговор на неприятную для Адель тему развода с Этьеном.

– Мы с матерью считаем, - сказал он, - что ты зря от него ушла. Тебе надо уже устраивать свою жизнь, искать постоянства, а ты, как ребенок, бегаешь.

– Жерар, Вам не кажется, что я уже достаточно самостоятельная, что сама могу разобраться, что мне делать и как жить, - сухо ответила Адель, садясь на диван в гостиной.

Она не намерена была дальше продолжать этот бессмысленный разговор и Жерар, заметя это, ушел, оставив Адель одну. Она оглядела гостиную и поняла, как все изменилось: не было большой и пушистой елки, что была раньше, не было разбросанных игрушек, коробок с подарками, мишуры - все было по-другому. Не зная, чем занять себя, она увидела на каминной полке старый альбом и, устроившись поудобнее, принялась рассматривать фотографии. "Как быстро пролетело время", - подумала она, перелистывая страницы и видя себя еще маленькой девочкой. Она невольно всхлипнула, увидев себя рядом с отцом, который умер десять лет назад. Она вспомнила день похорон, себя и мать в черных платьях, и тот пронзительный звук ударов молотка, когда плотник вбивал гвозди. Потом были долгие рыдания ночами, а через год место отца в их с матерью семье занял Жерар Дюбуа. Он был старше матери и казался Адель суровым, потому что никогда не улыбался. Он работал в церкви и был очень требователен к постам и молитвам. Говорил он всегда неторопливо, поглаживая рукой свою густую черную бороду, и никогда не смотрел в глаза. Мать Адель любила Жерара, и поэтому Адель ничего не оставалось, как принять его. Но за эти десять лет она никогда не назвала его "отцом".

Раздался звук входной двери, и Адель увидела мать.

– Доченька, вот так сюрприз. Ты почему не предупредила, что приедешь на Рождество, - спросила она, ставя пакеты с покупками на пол, - А я тут за продуктами к праздничному ужину ездила.

– Мама, я не на Рождество приехала, а навсегда, - сказала Адель, закрывая альбом. После некоторой паузы она добавила:

– Прошу, не расспрашивай меня сейчас ни о чем. Я вернулась, и теперь все будет по-другому.

Адель обняла мать, и они обе разрыдались.

– Скажи хотя бы, где ты сейчас живешь?
– взволнованно спросила мать.

– Не волнуйся, мама, я купила небольшую квартиру на Елисейских полях, уже договорилась о работе в университете - буду преподавать на медицинском факультете правовые дисциплины, подам на развод с Этьеном, и у меня все будет хорошо.

– Адель, Этьен несколько раз приходил и очень часто звонит, спрашивает о тебе...

– Я виделась с ним сегодня. Мы все обсудили, - заключила Адель.

– Но вы же любили друг друга, зачем разводиться?

– Все уже в прошлом, мама. Любовь прошла.

После ужина Адель еще немного поговорила с матерью и собралась уходить.

– Адель, - окликнула мать, - я совсем забыла. Несколько дней назад тебе пришло письмо на наш адрес. Я сейчас принесу.

Через минуту она вернулась и протянула Адель письмо. Обратного адреса не было, но на печати она прочла, что оно из Рима. Спрятав конверт в сумочку, Адель попрощалась с матерью и, пообещав прийти завтра на Рождественский ужин, скрылась за дверью.

Идя на автобусную остановку, Адель разглядывала дома на другой стороне улицы: некоторые были украшены гирляндами, на дверях других висели Рождественские венки, а иные и вовсе голые - и даже ничто не напоминала на них о предстоящем празднике. Один из таких не украшенных домиков привлек взгляд Адель, и она увидела мужчину, который стоял на лестнице и ремонтировал крышу. Лица его не было видно: черные как смоль волосы, забранные в хвост заставили Адель остановить и посмотреть, но его на этого мужчину повнимательнее. А когда он развернулся, и она увидела его лицо, то не могла поверить своим глазам: это был Патрик Рено, какой-то совершенно другой, не тот, что был раньше. Он казался отцом семейства, который занимается обычными делами для выходного дня. В его движениях не было прежней резкости и максимализма. Он спустился с лестницы, напевая вместе с плеером, и прошел к крыльцу. Он не был весел, но в его взгляде Адель почувствовала спокойствие. В следующее мгновение к нему подошел мужчина, они, по-видимому, были друзьями. Адель сделала выводы из их приветствия они обнялись и похлопали друг друга по плечу.

Адель вдруг поняла, что дрожит, но почему? Она надеялась убежать, спрятаться, чтобы не встречать тех, с кем были связаны неприятные воспоминания. Она надеялась, что в Париже, большом городе, она будет недосягаема для знакомых. А теперь она увидела Патрика Рено. "Ну и что с того?
– раздраженно спрашивала она сама себя, садясь в автобус.
– То, что ты его увидела, еще ни о чем не говорит". Но Адель не смогла отогнать назойливую мысль. Она знала, что если она его встретила, значит не случайно. Что-то вновь свяжет их вместе. Ей хотелось верить, что это "что-то" будет приятным, однако, зная характер Патрика, она понимала всю утопичность своих желаний. Адель не могла понять, почему она так нервничала. Наверное, из-за ребенка, она ведь беременна, а это свойственно всем будущим мамам.