Эми никогда особо не задумывалась над жизнью брата, но сейчас, наблюдая, как автомобиль огибает большую ель на середине дороги, ей захотелось быть уверенной, что с ним все в порядке, что он радуется жизни, удовлетворен ею.

В тот вечер у костра она села рядом с отцом.

— Пап, это стыдно спрашивать, потому что мне следовало уже давно это знать, но как у Йена дела в профессиональной сфере? — Она привыкла, что ее семья, казалось, не обращает никакого внимания на ее карьеру, и иногда ее это обижало, но было ли ей дело до их работы? — Я знаю, чем он занимается — изучает исчезающие индейские языки. Успешны ли его занятия?

Гвен и Холли прекратили свой разговор и прислушались — им стало интересно. Эми предположила, что они тоже хотят убедиться, что у него все в порядке.

— Он справляется прекрасно, — ответил Хэл. — Йен отменный специалист в своем деле. Он может выучить язык, понять его грамматику быстрее всех. Все лингвистическое сообщество знает это с тех пор, как он пришел на первый курс магистратуры.

— Значит, ему будет легко получить постоянную должность? — Холли, очевидно, знала о тонкостях академической карьеры.

— Совсем нет. — Хэл покачал головой. — Ему все всегда дается трудно. Йен практический лингвист, а когда он учился в магистратуре, никто практической лингвистикой не занимался. Все они были теоретиками. Его факультет ничем не мог помочь ему с диссертацией. Получалось, что он в лучшем случае будет теоретиком среднего уровня, в то время как он по-настоящему одарен. Они хотели, чтобы он изменил тему, но он стоял на своем.

— Тогда как ему удается так хорошо справляться? — спросила Холли.

— Средства. Он единственный лингвист, который может привлечь какие-то средства. Правительство не заинтересовано в теоретической части, а его уже реально поддерживает пара калифорнийских конгрессменов, и деньги у них хорошие. Из года в год он помогает на свои гранты трем-четырем студентам, а в наши дни и в его возрасте это невероятно.

Эми имела самое смутное представление о разнице между практической и теоретической лингвистикой, но она услышала нечто большее. Все предлагали Йену изменить тему, перестать делать то, в чем он был специалистом, начать заниматься тем, что делают все.

— Это как у меня с неспособностью прыгать, — сказала она. — Было бы легче, если б он занялся теорией, но он остался верен себе.

Отец повернулся к ней. Он явно не задумывался об этом раньше.

— Да, наверное, это то же самое, — согласился он.

Как странно думать, что их с Йеном карьеры имеют между собой что-то общее!

Хэл обнял ее за плечи.

— Полагаю, в вас говорит ваша мать — она всегда устанавливала собственные правила. У нее не могли родиться дети, которые поступали бы как все.

Йен, Джойс и Мэгги вернулись на озеро намного раньше, чем их ждали. По тому, как Мэгги хлопнула дверцей машины, Феба поняла, что произошло. Джойс превратила поездку в увеселительную прогулку для Мэгги. Где Мэгги хочет поесть? Какой фильм Мэгги хочет посмотреть? А с угрюмыми подростками так обращаться нельзя. Они только больше дуются, пытаясь выяснить, сколько еще они могут получить.

— Трудно с подростками, — только и сказала Гвен.

— Я такой не была, — заметила Холли.

— Нет. — Гвен похлопала ее по руке. — Не была.

И Феба такой не была.

— А в чем тут дело? — спросила Холли. — Почему Джойс спускает все Мэгги с рук?

На крыльце главного дома, которое выходило на озеро, они сидели вчетвером: отец, Гвен, Холли и сама Феба. Где были Джек и Эми, она понятия не имела.

Ответил отец:

— Мать Джойс вторично вышла замуж, когда та была девочкой. У ее отчима уже была пара детей, а потом они с ее матерью завели еще. Джойс чувствовала, что никто не обращает на нее внимания, что ее никогда не слышат. Йен это понимает и поэтому держится в тени, позволяя Мэгги иметь больше прав, чем у большинства детей. Но совершенно ясно, что он позволил ситуации зайти слишком далеко.

Феба удивилась. Она никогда не слышала, чтобы ее отец за глаза критиковал кого-то из семьи.

Он продолжал:

— Вероятно, Йен потратил всю свою женатую жизнь на то, чтобы доказать, что он любит Мэгги. Он и любит ее, но подозреваю, что Джойс этому не верит. И видимо, нет способа ей это доказать.

Это звучало разумно. Феба никогда не смотрела на дело с такой стороны.

Удивительно! Она знала, что ее отец — спокойный, наблюдательный человек, но она никогда по-настоящему не понимала, как много он на самом деле замечает. Как хорошо он понял Йена и Джойс. Внезапно она почувствовала себя неуютно: а что отец замечает за ней?