На военно-морской базе никогда ничего подобного не было.

Новости из Калифорнии поступали плохие. Гвен каждый раз ужасно переживала за Хэла, когда он разговаривал с Йеном по телефону.

Джойс забрала Мэгги и уехала, исчезнув из жизни Йена и младших детей. «Это очень трудное время для Мэгги, — сказала она Йену. — Я нужна ей. Со Скоттом и Эмили ничего не случится. Она полностью отождествляла себя с Мэгги. Значение имела только Мэгги. Как будто последних четырнадцати лет вообще не было и Джойс снова была брошенной матерью беспомощного младенца, неспособная видеть дальше себя и своего ребенка. Даже Скогг и Эмили стали частью внешнего мира.

Йен и Джойс выбирали свой дом из-за его близости к ее работе, поэтому теперь, если кого-то из детей необходимо было свозить к стоматологу, кто-то участвовал в школьной постановке или заболевал, Йену приходилось ехать больше часа, чтобы добраться до них. Это увеличивало и время пребывания детей в группе продленного дня.

Его работа также страдала. Но как он мог отказаться от нее? Его объекты, эти единственные пока живые носители языков индейских племен, умирали, унося с собой свои лингвистические особенности. Никому другому не выделяли средств для этих исследований. С другой стороны, дети были в отчаянии, запутавшиеся и недоумевающие, чувствуя себя отвергнутыми, потому что их мать уехала, забрав старшую сестру, а их оставила.

Наконец Йен принял решение — он должен сам возделывать свой сад — и взял отпуск до конца семестра.

Но даже этого оказалось недостаточно. Он чувствовал, что ничего не успевает, а только ходит в магазин за продуктами и старается держать чистую одежду отдельно от грязной. Они с Джойс были сторонниками государственного образования, но теперь, когда Йен посещал школьные мероприятия, он увидел, насколько школы переполнены и стеснены в средствах.

В школе царил хаос, дома — полный разгром, дети были сбиты с толку, сам он измучен.

Он с неохотой снял трубку.

— Папа, Гвен, можно я привезу к вам детей?

Эми была вне себя.

— Да как он мог так поступить с Гвен? — обрушилась она на Холли, когда та позвонила ей, чтобы сказать, что Йен едет к отцу. — Это же нечестно! С чего это она должна собирать для его детей завтраки в школу?

У Йена были деньги, его доля из трастового фонда матери. Эми отдала свою в счет затрат на обучение фигурному катанию. Он мог бы нанять экономку и отдать детей в частную школу.

— Мама не против, — ответила Холли. — Она любит помогать людям.

Но через два часа Холли перезвонила, и ее голос звучал совсем по-другому.

— Что случилось? — тут же спросила Эми.

— Не знаю точно. Джек попросил меня позвонить тебе. Мы двадцать минут препирались по поводу того, почему он не может позвонить тебе сам, но кажется, он считает, что не может.

Эми вздохнула. Как все запуталось! Он любит ее, но не может ей позвонить.

— Что он хотел сказать?

— Он беспокоится за маму.

— Это понятно, — сказала Эми. — На нее вот-вот обрушится Йен.

— Дело не в этом. Она сможет с этим справиться. Она же вырастила Джека, не так ли?

Возразить было нечего. Джек, по всей видимости, был несносным мальчишкой.

— Тогда почему Джек попросил тебя позвонить мне?

Холли вздохнула:

— Эми, мне все это не нравится. Мне не хочется давить на тебя, но он был очень настойчив. У меня такое чувство, что мне приходится выбирать между вами двумя. Я не должна бы просить тебя об этом, но он мой брат, и…

Эми перебила:

— О чем он просит?

— Чтобы ты на неделю съездила в Айову. Я знаю, что это невозможно, — тут же добавила Холли. — Знаю, что в это время вы готовитесь к предстоящему году. Я ему об этом сказала, но он все равно говорит, что надо тебя попросить.

Поехать в Айову? В сентябре? Сезон у профессионалов становится с каждым годом длиннее, и ее первое большое соревнование должно состояться в начале октября. Новые программы обещают быть такими хорошими! Эми хотела, чтобы ее катание им соответствовало. Она не могла поехать в Айову.

— У меня свободна целая неделя перед Днем благодарения, Я поеду к ним тогда, а сейчас не могу.

— Я это знала. Перезвоню Джеку и все объясню.

— Нет, погоди. — Эми и сама не поняла, почему произнесла эти слова. — Не звони ему — пока. Дай мне подумать. Почему он считает, что я должна поехать? Какой от меня прок? На кухне от меня помощи мало.

— Я не уверена, что он и сам понимает. Все, что он сказал, — это что ты была на ее стороне. С ним это бывает — полная уверенность, которую он не может ни объяснить, ни доказать.